— Наелся?
Ещё-потом-хватит-сейчас.
— Вот и славно. Потому что обратно нам тоже через воду, и я бы предпочёл сделать это до того, как местные обитатели проснутся окончательно.
На сухой берег мы выбрались мокрые, грязные и, в случае Бабая, сытые. Я отжал рубаху, вылил воду из сапог и быстрым маршем, не останавливаясь ни на минуту мы вернулись домой. Много лиан с собой тащить я не стал, довольствовался тремя кусками, каждый метра по два, не больше, но мой компаньон был мне за это благодарен.
Помимо впечатлений от пройденного пути и полученной информации, у меня сегодня была запланирована еще одно важное дело и если Бабай мог спокойно сделав свои дела спать как убитый, то я наоборот, готовился.
Прогресс развития: Закалка кожи — 1 (52%)
Пятьдесят два процента. За одиннадцать дней, при том, что первые три ушли на выживание, а не на культивацию. Поглотитель, этер из воздуха, ядра, купание в затопленных руинах, всё работало на один результат, и результат был перед глазами. Половина первой стадии третьего шага, и до перехода на среднюю стадию оставалось совсем немного.
Я достал из сумки два ядра, привычно повторил действия с артефактом, закрыл глаза и запустил процесс, всё равно медлить смысла никакого не было. А использование двух зерен гарантировало мне нормальный переход на среднюю стадию, причем прошло всё настолько легко и обыденно что в пору удивляться. Ядра рассыпались в пыль, камень бурь тут же остыл, и я открыл глаза чувствуя себя так, будто меня пропустили через стиральную машину на максимальных оборотах.
Прогресс развития: Закалка кожи — 2.
Срединная стадия закалки кожи (8%)
Я понял, что прошло буквально несколько часов, как я всё сделал и никакого провала по времени не случилось, а еще что меня бесит какой-то раздражающий звук, который я слышал на фоне, но всё никак не мог принять, пока окончательно не пришел в себя. И только тогда понял, что происходит и укоризненно посмотрел на своего спящего супер-хищника, который даже носом не повел. В дверь постучали, вежливо, но весьма настойчиво.
Глава 7
Я взял копьё, тихо подошел к входу и прислушался. За дверью-затычкой, собранной мной из коры и кусков дерева, кто-то шумно дышал, переминаясь с ноги на ногу и бормотал себе под нос. Голос был мужской, и я спокойно разобрал всё что говорил стучавший.
— … стучу-стучу, стучу-стучу, а они сидят, сидят себе, да? Сидят, значит. Ну сидите, сидите. Кеш подождёт, Кеш терпеливый, Кеш всегда терпеливый, да-да-да…
Голос говорил на обычном языке, пусть и с таким чудовищным акцентом, что половину слов приходилось угадывать, но это был он, тот самый язык, на котором я разговаривал здесь с рождения, с времен, когда часть меня была Лео.
— … только Кеш не настолько терпеливый, чтобы тут до вечера торчать, нет-нет-нет, у Кеша ноги не казённые, у Кеша дела, у Кеша товар портится, ну, не портится, но мог бы портиться, если бы Кеш был тем, кто торгует портящимся, а Кеш не такой, Кеш умный…
Стук возобновился, теперь уже без всякого ритма, просто нетерпеливый барабан костяшками по коре.
— Эй! Белый Дух! Кеш знает, что ты там! Кеш нос имеет, да-да-да, Кеш всё чует! Кеш пришёл с уважением и все дела, да-да-да! Открывай, открывай, Кеш долго не простоит, у Кеша колени больные!
Знакомые проблемы. Фраза про Белый Дух удивила. Я посмотрел на Бабая. Тот приоткрыл оба глаза и через связь транслировал то, что я перевёл как ну-открой-уже-надоел.
— Ты его знаешь? — прошептал я.
Смешно-запах-топот.
Выбора всё равно особо не было, человек явно с миром пришел, поэтому я отодвинул кусок коры и выглянул наружу, держа копье наготове.
На узком выступе перед входом стоял человек, что меня бесконечно обрадовало, если бы оказался заленошкурый орк или какой-нибудь из народа сумрачных, я бы не знаю, как себя повёл, я же в живую их никогда не видел, кроме как издалека в Степи, и не общался никак. Только в местных книжках читал. У человека был ирокез, ярко-рыжий, торчащий вверх сантиметров на пятнадцать, и совершенно не уместный среди этих тропических джунглей, особенно своим цветом, как у попугая. Он настолько сильно привлекал внимание, что я с трудом перевел взгляд ниже, где под ним располагалось круглое, загорелое до черноты лицо, с густыми усами, закрученными на концах в аккуратные колечки.
Ростом мужчина был мне по плечо, но широкий и коренастый с мощными крепкими руками он не казался коротышкой, точнее крепко сложенным как камень существом, одетым в безрукавку, сшитую из шкуры, подозрительно напоминающей о шкурах стайных ящериц, которые тут везде болтаются. Вместо штанов у него были короткие шорты из тех же шкур.