Глаза Кеша вспыхнули, и он развязал горловину мешка с такой торжественностью, будто открывал сундук с сокровищами. И я понял, что у торговца огромный пространственный артефакт. Рука нырнула внутрь по плечо, пошарила там и извлекла свёрток из листьев, перевязанный лианой.
— Самое вкусное! Вяленое мясо Рогача, — он развернул свёрток, и я увидел тёмные полоски, от которых шёл пряный, дымный запах. — Правильно вяленое, с солью, с травами, хранится весь сезон от Блика до Блика и не портится, да-да-да. Кеш сам коптит, Кеш знает секрет, никто так не коптит, как Кеш коптит!
Рогач. Значит, олени, на который мы охотимся здесь назывались рогачами. Логично, у них же гребни с шипами, похожие на рога.
— Ну и вот еще! — рука нырнула снова и вытащила моток верёвки, тонкой, но на вид прочной, сплетённой из волокон, которые я не узнал. — Корневая жила! Плетёная из внутренних волокон Железного Корня, не рвётся, не гниёт, выдерживает вес трёх взрослых мужиков, Кеш проверял, ну, не на себе, но проверял, да-да-да! И они не упали, вернее упали, но потом и я тут не причём. И еще! — на свет появился набор глиняных горшочков, маленьких, с притёртыми крышками. — Мазь от гнили! Намажь на рану, и никакая зараза не пристанет, Кеш гарантирует, ну, почти гарантирует, если рана не от Корневого Червя, тогда ничего не поможет, но от всего остального, вообще да-да-да!
Он продолжал доставать товары, и каждый предмет сопровождался такими хвалебными речами, словно был мне очень нужен и в котором «да-да-да» служило знаком препинания, а хвастовство переплеталось с оговорками так плотно, что понять реальную ценность товара было решительно невозможно. Ножи разных размеров и иглы из кости, крючки для рыбалки, тоже костяные, всё из кости. Кроме куска ткани, сотканной из растительных волокон, мягкой и на удивление плотной. Связка сушёных корней, которые, по словам Кеша, заваривались в кипятке и давали много энергии.
— Напиток настоящей бодрости, от которого глаза сами открываются, да-да-да! Бежать будешь пока сердце не остановится, но ты много не пей, молодой еще, набежишь на Корневого Червя, да-да-да, он тебя и сожрёт, а оно тебе надо, так что немного пей, да-да-да. Сам то ладно пропадёшь, но Белый Дух пропасть не должен.
Бабай тем временем обнюхивал каждый предмет с видом ревизора, так как Кэш прежде всего совал их под нос ему, и только потом уже показывал мне, не давая при этом в руки.
— Белый Дух одобряет? Белый Дух одобряет! Видишь, толмач, видишь? Белый Дух знает качество, Белый Дух чует правду, да-да-да!
— Корвин, — сказал я в третий раз, уже настойчиво. — И он не дух. Он байшоу.
— Да хоть улитка! — отмахнулся торгаш. — Белый дух пришел, значит может обзываться как хочет.
Он снова поклонился Бабаю, на этот раз глубже, и байшоу, ехидна такая, принял поклон с таким царственным достоинством, что я чуть не подавился. Зараза лохматая, он же всё прекрасно понимает.
— Ладно, — сказал я, решив перехватить инициативу, пока Кеш не начал строить Бабаю алтарь. — Товар я вижу. Чем платить?
Кеш мгновенно переключился на меня и глаза из благоговейных стали цепкими, как у настоящего торгаша. Он окинул меня оценивающим взглядом, видимо оценивая мою платёжеспособность.
— Чем платить, чем платить… Кеш принимает всё, да-да-да! Ядра, кости, шкуры, металл, если есть, а металл тут на вес жизни, да-да-да, металл тут дороже всего, потому что откуда ему тут взяться, только из Нижнего Мира, из руин, а в руины не каждый полезет, нет-нет-нет…
Я достал одну серебряную монету и показал Кешу. Он протянул руку, замер, посмотрел на меня, словно спрашивая разрешения, и когда я кивнул, взял монетку двумя пальцами, поднёс к глазам, попробовал на зуб и издал звук, который я могу описать только как стон.
— Серебро! Серебришечко! Серебришечко! О, толмач, знает, как купить доверие почтенного Кеша, дал монету, да-да-да! Откуда у тебя серебришечко? Тебя чего сюда со всем своим сбросили, так что ли?
— Сам упал. — ответил я пожимая плечами. — А монета трофей, да.
— О, толмача Белый дух призвал! А я же говорил, говорил, да-да-да. — истолковал это совсем по-своему Кеш и переубеждать я его не стал. — пять монет, и… Кеш отдаст тебе… ну, почти всё, что у Кеша есть, а у Кеша всё есть, всё ты видел, да-да-да.
Я отсчитал четыре монеты и молча протянул ему, добавляя к пятой. Каждую он пробовал на зуб, разглядывал со всех сторон и чуть ли не облизывал, всё же я не до конца, видимо, понимаю ценность серебра здесь, и скорее всего прогадал. Впрочем плевать, в джунглях серебро само по себе ничего не стоит, и лучше я немного прибарахлюсь, пусть и по завышенной цене, чем буду сиднем сидеть на серебре, как та собака на сене.