Местные умели воевать, и воевать правильно, наподобие римлян. Одиночные бойцы это конечно хорошо, но против бойцов того же уровня, но обученных и действующих словно единое целое, это не котировалось. И для этого у них была создана целая школа, законченная и продуманная до мелочей, система боевого руносложения, которую создавали мастера такого уровня, до которого мне еще расти и расти, а ведь утром я сам себе хвастался собственной крутости, ага.
Зато теперь я мог воспроизвести эту технологию, пусть пока только для копья, но мог! А уж доработать доспехи и щиты для сознания резонанса, так это уже пройденный этап, это мы умеем.
Бабай, видимо привлечённый моими эмоциями, лениво оторвал морду от мягкого вязанного коврика, и посмотрел на меня с таким выражением, словно говоря ну и что, научился и научился.
— А то, — сказал я ему, показав язык. — Что я только что нашел способ неплохо обогатиться, если найду кому это можно будет продать. Вот что.
Молоко-много?
— Оч-чень много молока мой мохнатый друг.
Договорить мне не дал Рен неожиданно пришедший ко мне, да еще и не один. До этого я слышал какой-то шум на нижних площадках, но не обратил особо внимания, а сейчас тут внезапно собрался десяток лиц, да в узкой комнате, и это было не приятно. Тем более что сам внук старейшины, выглядел насупленным, и я бы даже сказал немного злым, даже Бабай на это среагировал настороженно и встал.
— Чем могу помочь? — стараясь не волноваться произнёс я, аккуратно, передвигая одно из копий. В случае чего схватить успею. Да и оружия у охотников я не заметил, они пришли с пустыми руками.
— Мастер, толмач, — немного запнувшись начал Рен. — Мы пришли к тебе не просить, мы пришли поговорить.
— Слушаю.
— За эти несколько дней, те сделал для нас больше, чем любой другой мастер ямы за последние сто лет. Наше оружие снова живое, и даже наша деревня защищена лучше, чем когда-либо. Ты чужак, ты здесь случайно, и ты хочешь уйти, и мы это понимаем, но я уже говорил тебе и не раз, мы не можем сидеть и ждать, смотря как ты уходишь. Нам нужна твоя помощь.
— Рен…
— Дай договорить, мастер. — он поднял руку, и я замолчал, слишком серьёзно он смотрел на меня. — Мы хотим выйти из Ямы. Все мы, и сделать это сейчас, когда Белый Дух и ты пришли к нам. Мы хотим идти за тобой.
Люди за спиной охотника дружно закивали, и продолжали таинственно молчать, как в первый день. Опять приказали молчать? Или они от природы такие странные?
— Ну и я говорил, — ответил я спокойно. — Я не могу вести людей на смерть. Да не умею я этого, не моё это, я помогу, но и всё.
— Мы подождём, — перебил меня Рен. — и чтобы ты понял, что это не пустые слова…
Вся группы резко опустилась на одно колено и склонила головы, молча, потом откуда-то сзади начали передавать короткий нож, и каждый резал себе ладонь, прикладывая к ранам других и смешивая кровь. Я только сейчас заметил, что одна рука Рена уже перевязана, и это вообще вызвало нехорошее предчувствие.
— Подожди, — сказал я резко. — Подожди. Что ты делаешь?
— То, что должен, — ответил Рен, не поднимая головы.
Нож дошел до Рена последним, он полоснул по целой ладони, коротко, и сразу прижал руку к руке другого охотника, того парня что был с ним, в первый день нашего знакомства, когда он ворвался к деду, имени его я так и не запомнил. И когда кровь всех связалась, Камень Бури стал ледяным.
Мой щуп сработал раньше, чем я сам подумал его направить, можно сказать рефлекторно, и то, что он показал, заставило меня отступить на шаг к стене. В крови каждого из стоящих на одном колене были живые, вплетенные в саму структуру силы руны. И я видел, как они активировались от смешения крови и контакта ран, разгораясь и выстраиваясь в цепочку от человека к человеку и замыкаясь на внуке старейшины. Всё указывало на него и вело к нему.
Парню было больно, по тому, как побелело его лицо, я понял, что он терпит серьезные муки от происходящего, принимая на себя нагрузку.
Рен поднял голову.
— Дай руку мастер, мне нужна одна капля, у тебя нет выбора, кроме того, что все наши смерти будут на твоей совести. Понимаешь? Мы умрём, если не закончим ритуал!
Да твою же медь! Во что меня опять втягивают?
Я чиркнул своим ножом палец, уже отвыкший от постоянных порезов, и капнул в подставленную окровавленную ладонь, стараясь сам к этому не прикасаться. Надо кровь, получи кровь.