— Что ты делаешь, придурок? — всё же не удержался я от вопроса, понимая, что залезаю в какую то глубокую задницу. Опять чёртова магия Крови.
— Кровная Вязь, — сказал он сквозь зубы, не обращая внимание на оскорбление. — Так это называется. Ты видел, как дед командует деревней? Как, одним словом, заставляет всех замолчать?
Естественно, я видел.
— Это руны, — продолжил Рен, выпрямляясь. Остальные поднялись следом, молча, и я заметил, что порезы на их ладонях уже затягивались, неестественно быстро, оставляя тонкие белые шрамы. — Горький Корень полностью меняет кровь. Ты уже знаешь, что он сжимает каналы, но он делает и другое. Он вплетает в нашу кровь рунный контур подчинения. Когда об этом узнали наши предки, они использовали это для того, чтобы мы могли выжить. Вязь спасла нас, когда люди сходили с ума и убивали друг друга за еду или место в укрытии. Она связала всех, чтобы удержать выживших вместе, и чтобы никто не предал и не сбежал, бросая остальных, такой был изначальный договор. И теперь он перешел к тебе.
— Кривой Сук знает?
— Нет, — сказал Рен. — и никогда уже не узнает. Две вязи не могут существовать одновременно в теле человека. Пока дед был жив, вязь работала на него, а теперь его нет, и я теперь глава и старейшина, и я присягаю тебе.
— Кривой Сук, мёртв. — я закрыл глаза и глубоко вздохнул. — А я и не знал, что он болел. Дурак, какой же ты дурак, парень.
— Потому что другого пути нет. — Голос Рена стал тише, и в нём впервые за весь разговор проскользнуло личное. — Мастер, послушай. Дед был хорошим человеком. Лучший старейшина, какого я знал. Но он стар, и он устал, и он боится. Я сделал так чтобы он перестал бояться и забрал его власть. Теперь я власть здесь, а ты власть надо мной.
Восемь пар глаз смотрели на меня, со спокойной готовностью и признанием моей власти, хотелось мне того или нет, уже было поздно. Они знали на что шли, когда резали себя и чем это должно закончиться. И сосредоточился на себе, на своём внутреннем состоянии. Капля полученная Реном, меня не коснулась, должны ли быть какие-либо изменения или нет? Кажется, что нет, это облегчает моё положение, но не сильно.
— Все вон, кроме Рена. — приказал я.
Охотники переглянулись, дождались кивка нового старейшины и вышли, один за другим оставляя нас вдвоём. Втроём если точнее. Я уселся на пол, привалился спиной к стене и посмотрел на Рена. Тот стоял, сцепив руки за спиной, и явно чего-то ждал. Побелевшее лицо уже возвращало цвет, но под глазами залегли тени, которых раньше я не замечал.
— Садись.
Тот сел напротив, скрещивая ноги и ложа руки на колени, раны уже зажили, хорошая регенерация.
— Когда умер Кривой Сук?
— Сегодня утром. — Рен даже взгляда не отвёл. — Перед рассветом. Если ты думаешь, что это я его убил, то ты ошибаешься, я не смог бы нарушить клятву вязи.
Врал он, как сивый мерин, и я не верил его слова ни на грош.
— Что будет дальше. То, что ты сделал? — я указал на ладонь. — Что это даст мне и чем меня ограничит? Ты ведь мог просто сам стать старейшиной, без прихода ко мне, я ведь правильно понимаю, да?
— Да. — тот кивнул коротко. — Но, если бы я так сделал, люди бы не увидели связи. Меня поддерживали семь человек. Теперь, когда они принесли клятву, все встанут за моим плечом. Как я встану за твоим. Тебе ничего не грозит. Никто из нас не сможет причинить тебе вреда, да ты и так это знаешь, ты сильнее всех, кто тут живёт.
— Я и сейчас могу передумать и перебить вас всех, — ответил я грубо. — И спокойно заняться своими делами, плевать. Выкладывай, что в итоге ты задумал, вот только не говори, что у тебя нет готового плана, я не поверю. Рассказывай, если не хочешь, чтобы я передумал. Без всяких красивых слов о выбраться и прочем, как есть давай.
Рен облизнул пересохшие губы и начал говорить.
— В Яме около сотни деревень Корневиков. Ближайшие же семь находятся в одном-двух днях пути от нас, в каждом мы можем собрать от пяти до десятка охотников, годных сражаться и при этом не лишая женщин и детей еды и охотников. Кривой когда-то посчитал, что…
— Кривой?
— Да, мой дед не всегда был таким, в молодости он хотел того же что и я.
— Дальше.
— Двести человек, практики уровня от мышц до кожи и их хватит чтобы пробиться с боем в глубины города и добраться до сердца, выбив оттуда всю охрану древнего Стража.
— Да ты издеваешься! — я был готов прямо сейчас ударить его в лицо, этого дурного пацана.
И хотя мой возраст был меньше, то, что я сейчас видел перед собой это был упрямый фанатизм, оголтелый и безосновательный, построенный не пойми на каких фактах и теориях. Он ведь вообще не понимает, что без разведки, без серьезной подготовки начать такое дело, только поубивать людей. Если они раньше не справились, когда их было больше, то как я-то им помогу?