Я восстанавливал копья одно за другим, причём нужно было делать их с запасом, как минимум по два на одного бойца. Заниматься какими-то новинками и изобретать что-то более совершенное, смысла я не видел, потому что на это требовалось очень много времени и ресурсов, которых у меня особо и не было.
Зато мои любимые рунные фонари были у каждого из бойца. Причём я сделал нормальные налобные фонари, которые помогали освещать пространство перед каждым и при этом были достаточно удобно зафиксированы на голове. От шлемов нам всё же временно пришлось отказаться, потому что они были слишком сложны в производстве, и сделать из дерева прочную, удобную конструкцию просто не представлялось возможным.
Свой же доспех я наконец-то починил. И даже попробовал полетать. Работа эта отняла сутки, но провести разведку с воздуха и осмотреть Яму мне было интересно, поэтому она была, в принципе, в приоритете после того, как я закончил основные вопросы с оружием и подготовкой доспехов.
Бабай наблюдая, как я вытягиваю крылья, проверяю всё и готовлюсь к полёту фыркнул, и передал мне через связь что тоже собирается в полёт со мной, от чего я рассмеялся впервые за несколько последних дней.
Летать-высоко-быстро.
— Дружище, да ты весишь как три охотника в доспехах. Даже если сделать для тебя отдельные крылья размером со всю эту поляну, ты не взлетишь. Сила тяжести, знаешь ли, штука упрямая, да и брюхо ты наел такое, что другим на зависть.
Насыщенный этером воздух превратил милого щенка, которого можно было таскать в заплечном мешке, в настоящего монстра, в холке высотой мне выше пояса и такими темпами я скоро уже смогу ездить на нём как на скаковой лошади.
Глупый-плохой.
— Абсолютно с тобой согласен, но она от этого никуда не денется.
Он обиженно отвернулся от меня, демонстративно лег ко мне спиной. В то время как всё население деревни вовсю наблюдало за тем, как я собираюсь летать. Клык и Горбун попытались, меня отговорить от полёта, но раз уж я тут творю чудеса, то пусть будет еще одно, поэтому я не прислушался, учёл только замечание старейшины о том, чтобы высоко не подниматься.
Но я и сам не собирался. Не хотел влететь в мясорубку из дикого этера, который по словам накрывал Яму как крышкой.
Ещё раз на всякий случай проверил крылья, их целостность. Затем я подпрыгнул и быстро поднялся на высоту около десяти метров, огибая ствол и ветви ближайшего исполина. Затем прошёл между двумя ветвями и набрал ещё высоты. Где-то на тридцати метрах стало тесновато. Ветви переплетались так густо, что пролететь можно было только сильно извернувшись, что сделать в моём случае было попросту невозможно, поэтому мне пришлось спускаться и пробовать делать по-другому.
Сначала залезать максимально вверх, а затем уже освобождать место для того, чтобы вылететь за пределы деревьев. И только потом пробовать снова.
Мне нужен был прежде всего обзор. Я хотел увидеть всю Яму сверху, оценить и понять масштаб того места, где я нахожусь. Карта, нарисованная со слов Рена и Кеша, может, и годилась для пешего маршрута, но для планирования рейда мне требовалось всё-таки гораздо больше разведывательных данных.
И только за второй попытки я смог вынырнуть над верхушками деревьев, и мир наконец раскрылся передо мной целиком.
Яма действительно была огромной.
Одно дело про это слышать, а другое всё-таки видеть. Круглая пропасть диаметром километров пятьдесят, может, даже больше. Стены по периметру уходили вверх отвесно, настолько гладкие и оплавленные, что сама ямы выглядела так словно кто-то прожег дыру в земле раскаленным прутом. Огромным многокилометровым прутом. Сложно тут не поверить в упавшую с Красного Ока Слезу, очень сложно.
А наверху, там, где стены заканчивались и должно было быть небо, клубилась Штормовая Крышка. Полностью соответствующая своему названию. Вихрь дикого черно-серого этера, даже с моей высоты чувствующийся как немедленная смерть, медленно вращающийся по часовой стрелке с прожилками белого. Он закрывал яму сверху, как, собственно, крышка кастрюли, и через нее не пробивалось ни единого луча настоящего солнца.
Свет, который освещал лес внизу, шёл от вершин стен под самой крышкой. Они ярко светились изнутри, при этом неравномерными пятнами. И при этом свет от стен постоянно менялся, как я понял, в течение дня, создавая иллюзию рассвета, заката, а также дня.
И если раньше я не задумывался об этом, принимая местный световой цикл как данность, то теперь, когда увидел его источник, понял, что это тоже часть древней инфраструктуры.