Я в процессе его рассказа представлял это в голове. Карстовые пещеры и титанический удар сверху, обрушивший нереально огромную массу земли вниз. И рунные контуры, либо стабилизирующие гравитационный удар, либо держащие этерную защиту до последнего, потому что по другому не объяснить, почему тут всё не перемололо в мелкий щебень.
Клык провёл пальцем по столешнице, рисуя невидимый круг.
— Я могу прочитать эти книги или списки, про которые ты мне рассказываешь?
— Да, если мы пойдем к дальним родам, я могу показать тебе остатки того, что когда-то называлось библиотекой. Там буквально несколько книг. Одна из них — детская азбука, которая частично рассказывает историю сотворения города и этого места. По ней я учился читать и писать.
— Хорошо, ладно, это чуть позже. Тогда вернемся к свету от стен.
— После удара город не умер целиком. Подземные части сложились, в основном уйдя в бездну, но этой бездны хватило, чтобы туда ушел уже оставшийся город. При этом Страж выдержал. Он был создан для защиты части города и для управления в нём. Когда наверху все сгорело, он перешел в режим выживания, закрыл и запечатал нижние уровни и начал делать то, для чего был создан. Пытаться спасти здесь жизнь. Да, свет от стен, та же циркуляция воздуха, которую ты, наверное, не замечаешь, просто она работает хорошо и что кажется даже естественным. Водные потоки, которые питают болота и ручьи, да даже та же температура не опускается ниже определенного предела, вот даже в самые темные часы. Все это сделал страж. Он здесь создал условия, в которых выжившие смогли бы дышать, пить, есть и размножаться. И многие тысячи лет он поддерживает эту клетку в рабочем состоянии.
— А сколько же было попыток прорвать эту клетку и выбраться наружу? — спросил я Клыка.
— Десятки, а может, и сотни. Мы же научились здесь выживать, научились здесь жить, потому что здесь удобно, тепло, есть еда и вода. Даже Штормовая Крышка, она ведь тоже часть системы. Страж её поддерживает. Он заперт здесь и не даёт нам умереть. Страж на самом деле не злой и не добрый. У него есть набор действий, и он их выполняет. Поэтому мы для него одновременно и жители, которых нужно сохранить, и потенциальная угроза, которую нужно контролировать. Рен, тебе рассказывал текст Первого Корня?
— Да, конечно. — кивнул я. — И он не выглядит как полноценная ложь.
— Потому что это правда. В логике Стража мы потеряли всевозможные допуски и потеряли знания. Для него мы дикари, забравшиеся на руины чужого дома.
Я молчал, переваривая услышанное. Конфликт, который я чувствовал еще с момента разговора с Реном, теперь обрел форму, и форма эта была паршивой и мне не нравилась.
Чтобы вывести Корневиков из Ямы, нужно добраться до сердца матери и перенастроить систему. Смогу я это сделать или нет, я был в этом не уверен. Тут еще вилами по воде написано. А еще чтобы добраться до сердца, нужно пробиться через каменных големов, непонятной пока для меня силы.
И, возможно, придется уничтожить этого Стража. А если Страж умрет, вместе с ним погаснет и свет, остановится воздух и иссякнет вода. И, соответственно, вся инфраструктура просто рухнет, и тысячи людей, которые остались здесь, окажутся в темной яме уже без шансов на выживание. Как-то это несколько отличается от достойной миссии по спасению людей и уничтожению зла.
— Так тогда кто такая та, которая живет в Шпиле?
— Точно никто не знает, но факты такие. — ответил Клык. — Она живёт здесь очень много лет. Она не Корневик и не из Глубинщиков, и даже не из Осколков, хотя стоит скорее относить ее к ним, так как она точно не местная изначально. Кто-то говорит, что она вообще здесь жила до всех нас. Иногда она спускается сама, иногда к ней приходят. Где-то лет двадцать назад видели, как она собирала травы внизу. И местные твари, её не трогают. Это всё что я могу рассказать.
Я встал, прошёлся по мастерской, рассуждая вслух о том, какую информацию я получил.
— То есть получается, у нас есть Страж, который одновременно и тюремщик, и спаситель. Есть его слуги-големы, которые убивают всех, кто приближается к управляющему центру. Есть черви, которые реагируют на определенные скопления людей. Есть старуха, которая ничего не делает, и которой тоже никто ничего не делает. Как-то слишком много вещей, которые меня не сильно устраивают.
— Ты забыл про Глубинщиков, — добавил Клык. — Они тоже лезут в руины. Если мы столкнемся с ними внизу, будет весело. Это их территория, и они категорически против того, чтобы мы туда лазили.