— Я так понимаю, это предупреждение, — сказал я. — Так?
— Да. Мы не можем запретить вам лезть туда и лезть ниже. Но мы можем сказать вам, что стоит попытаться быть более благоразумными.
— Боюсь, что уже поздно, — ответил я на предупреждение Гарды. — Мы уже готовы провести первый рейд. У нас не стоит задача залезть глубоко, мы просто хотим проверить себя на каменных стражах и попытаться убить как минимум одного.
— Об этом у нас тоже была информация, — кивнула Гарда мне. — Поэтому я здесь, и у меня есть конкретное предложение.
Хорошо, теперь мы добрались до сути.
Я наклонился вперёд и положил руки на колени. Гарда достала из сумки свёрнутый кусок кожи и развернула его на верстаке, сдвинув мои заготовки в сторону. На коже была нарисована карта, красной краской, очень подробная, с пометками, значками и линиями маршрутов. Я сразу увидел, что это не один лист, а несколько, сшитых вместе, и каждый слой соответствовал одному ярусу руин.
— Это карты верхних трёх слоёв ярусов, — сказала Гарда. — Все известные нам проходы, ловушки, затопленные участки, обвалы, старые маршруты патрулей. Здесь работа четырёх поколений проводников, я отдам ее тебе. А также я пойду в качестве проводника только для того, чтобы вы не приближались к нашим жилым кварталам, где обитают наши люди. Не нужно подвергать Глубинщиков опасности. Нас и так не слишком много осталось. Мы не хотим привлечь беду.
— Это даже не обсуждается, — сказал я. — В том плане, что мы, конечно же, готовы обойти любые места, которые могут повредить нашим соседям по Яме. Что еще ты хочешь взамен за карту и свою работу.
— Мы знаем, что ты умеешь работать с рунами, и просим починить наши медальоны. — Она тронула каменный кругляш на шее. — Их осталось всего несколько штук на три артели, а делать их мы не умеем, старые уже разрушаются. Без них мы не можем выходить на поверхность дольше, чем на несколько часов. Каналы практиков от этера на поверхности пересыщаются, начинается лихорадка, а потом каналы просто текут, люди умирают. Нам тоже нужно охотиться и добывать пищу.
Я протянул руку.
— Дай посмотреть.
Она сняла медальон и положила мне на ладонь. Камень был тёплый, шершавый и серо-зелёного цвета. Я пустил внутрь него щуп и сразу же увидел внутреннюю структуру. Работа была грубая, если сравнивать с тем, что я видел в Служке или в Черве, но принцип был ясен и знаком, фильтрация входящего эфира и снижение давления на каналы.
По сути, внешний аналог Горького Корня, только временный и нерегулируемый. Контур был простой, всего несколько рун в одной связке, но три из них уже расплылись до состояния, когда ещё чуть-чуть, и вся цепочка развалится. Да, действительно, ремонт им был нужен.
— Починить смогу, — сказал я, возвращая медальон. — Сделать новый тоже смогу, если будет подходящий камень. Этот сорт я не знаю, но, судя по всему, он хорошо держит руны.
— У нас есть, мы дадим камни.
— Хорошо, но ты понимаешь, что это еще не все, да? Что вы еще хотите?
— Если ты доберешься до сердца матери и перестроишь Стража или сможешь его убить, мы хотим гарантию, что нас не вырежут. Корневики считают руины своим наследием, и для них мы воры, которые грабят могилы их предков. Если ты дашь им власть, первое, что они сделают, это выгонят нас из руин. А руины для нас всё, мы не умеем жить на поверхности, здесь, мастер, мы здесь задыхаемся.
— А выход за пределы Ямы вы рассматриваете? — спросил я, глядя ей прямо в глаза. — Задача стоит именно в этом. Я собираюсь выпустить людей отсюда.
— Боюсь, что у нас гораздо больше представления о внешнем мире, чем у тех, кто живёт на деревьях, — горько ухмыльнулась Гарда. — Мы прекрасно понимаем, что мы там никому не нужны, потому что мы обречённый народ.
— А насчет этого можешь не переживать, — сказал я. — Гарантию, конечно, давать не буду, не могу обещать того, что еще не контролирую полностью. Я даже не знаю, доберусь ли я до сердца и доберусь ли вообще хоть куда-нибудь. Но одно могу сказать, я не собираюсь никого вырезать, ни Глубинщиков, ни кого-либо еще. Мне нужно выбраться из этой ямы, а не устраивать здесь гражданскую войну. Если я это сделаю, у меня будет к вам предложение.
Я перевёл взгляд на своих людей. Им точно не нужно это слышать. Пока не нужно.
— Клык, Рен, уйдите. Мне нужно поговорить наедине.
Когда мы остались вдвоем, я не стал долго ходить вокруг да около, а сказал прямо и без обиняков.