Я обошел тушу по кругу, оценивая масштаб проблемы. Выглядела она килограммов на четыреста, если не больше. Не знаю, можно ли есть это мясо, но раз Бабай убил эту штуку, то, пожалуй, придется тащить. Зря, что ли он пошел в ночной лес, нашел достаточно крупного хищника в округе, порвал ему глотку.
— Жаль нельзя подать сигнал, чтобы сюда прибежал Рен с десятком бойцов и утащили его на своих руках. Ты мне ещё вот что скажи, ты дальше пойдешь охотиться или на сегодня всё?
Доволен-домой-спать.
Среди других эмоций отдельно стоило выделить то, что Бабай почувствовал этого зверя и пришел именно за ним, считая его достаточно опасным для своей стаи. И вот это слово, было здесь ключевое. Для него мои люди, носящие мое клеймо, были одним целым, и он, как альфа-хищник, отвечал за безопасность территории, и тут же, как только возникла проблема, он ее убил. А я, получается, был вожаком стаи, которому альфа-хищник приносит добычу.
— Ну спасибо, — сказал я ему. — Это действительно мило. А теперь давай подумаем, как мы эту лошадь с тобой потащим наверх обратно.
Прыгать обратно, звать народ, собирать, поднимать всю эту шумиху, смысла никакого не видел. Поэтому мы потащили её обратно домой сами. Благо, сумка у меня была большая, и туда поместилось много всякого разного. Верёвка точно была. Я обвязал тушу верёвкой обвязал ей Бабая, и мы поволокли её по лесу в сторону лагеря.
Процесс, мягко говоря, был не совсем героический, скорее это напоминало путешествие двух грузчиков. Я упирался, Бабай тянул, туша цеплялась за каждый корень и каждый камень, и где-то на полпути подумал, что нужно иметь с собой еще и топор, как минимум, чтобы разделать тушу на месте и засунуть в пространственную сумку кусками.
Те книги, которые мне доводилось читать в библиотеках, рассказывали, что в пространственных артефактах чуть ли не замки могли помещаться, с землями и крестьянами, при этом сами артефакты имели достаточно скромные размеры. А у меня в сумку ничего толком и не влезет, ограничивая мои возможности и это было обидно.
Надо всё таки дальше изучать пространственные руны, повышая своё мастерство.
Ближе к деревне нас уже остановили дозорные, и я понял, что ругаться на них всё-таки не стоит. Можно сказать, на выход они пропускали спокойно, а на вход контролировали прямо хорошо. Дисциплина у них всё-таки была. Пока один, тот, которого я видел, спал, второй всё-таки меня отследил и видел, как я уходил. А теперь они оба, немного шокированные, смотрели на тушу, которую мы притащили, и не знали, что с ней делать.
— Ну что, встали? — Рявкнул я на них. — Мясо, что ли, не видели? Взяли верёвки, тащите дальше в разделку или куда его, пока не протухло. Это подарок нам от Белого Духа.
Не знаю, кто из этой дозорной двойки поднял тревогу и передал дальше, но вскоре к нам всё же подскочил Рен с дежурным десятком бойцов. Там же присутствовал и Дуб, и Сучок. И дальше пошло один за другим, как костяшки казино. Деревня словно не спала, хотя была глубокая черная ночь, в которой было хоть глаза выколи. Все собрались и смотрели весьма восторженно на тушу, которую мы притащили.
— Рен, ту штуку можно есть? — спросил я у своего командира.
— Да, мастер. Это Проглот. — Назвал он мне умершее животное. — Очень опасная ночная тварь. Это вы его убили?
— Говорю же, — ответил я уже слегка раздраженно, — это подарок от Белого Духа.
В свете фонарей и факелов, я отвязал верёвку от Бабая, отдавая право тащить тушу остальным. Людям невероятно понравилось, если мягко сказать, то что сделал мой байшоу. У них была настоящая и даже какая-то непробиваемая вера, в то, что Белый Дух послан им свыше, и что пророчество сбывается, и всё будет хорошо. И Бабай своей охотой только подлил масло в огонь, принеся им еду. И неважно, что ему было скучно, и он занимался охраной периметра, и территории, которую считал своей и всё. Поздно, легенда кормила себя сама, я мог только смотреть, как она жирнеет.
За самой разделкой я не следил. Знаю только, что шкура этой твари была настолько прочной, что обычные ножи её не брали, и Горбуну даже пришлось использовать рунные пилы. Зато вот кости отложили мне все. Я уже прикинул, что из них можно вырезать. Плотность их была запредельная и гораздо лучше, чем у оленьего гребня.
А утром, и уже после весьма сытного завтрака со свежим мясцом, который в лагере прошёл приподнятом настроении, потому что свежее мясо хищника нижнего яруса считалось здесь чуть ли не деликатесом, ко мне в мастерскую пришёл Горбун. Причём без стука, как обычно, вошёл, неся на плече деревянную конструкцию.
— Готово, — сказал он, и поставил её на пол.