Даже когда кто-то уставал, я это чувствовал, когда кто-то злился или боялся, тоже. Чувствовать этот поток было тяжело, и к концу каждого дня голова гудела так, будто я провёл восемь часов за верстаком без перерыва. Но мне это было нужно, было необходимо понимать, как работает наша связка и что вообще я могу с этим делать. Ну и помимо прочего, это позволяло мне прокачивать навык контроля. Система смогла меня обрадовать повышением к исходу третьего дня похода.
Навык повышен. Парный Мост — 5.
Разница была не сильной, чувствительность увеличилась. Я стал лучше понимать настроение людей. Жаль, что Кешу татуировку я так и не сделал. Так бы хотя бы знал, жив он или нет.
Как ледокол, впереди нас шёл Бабай, распугивая зверье и охотясь на тех, кто не понял, что, хозяин Ямы сменился. Так что ни одна тварь даже не рискнула к нам приблизиться. Даже птицы замолкали, когда Байшоу проходил под их деревьями. Белый Дух шел впереди как знамя, и Корневики видели это и укреплялись в своей вере. А я тоже укреплялся в понимании того, что легенда давно живет своей собственной жизнью, и мне остается только следить за тем, чтобы она не завела нас всех в могилу.
Именно Бабай первым и обнаружил ловушку. Он почувствовал её и отправил сигнал по внутренней связи. Я остановил людей и пошёл вперёд сам, чтобы увидеть своими собственными глазами. Щуп показал, что впереди на среднем ярусе натянуто несколько тонких нитей поперёк троп на высоте щиколотки. Эти нити были пропитаны этером и соединены с рунной связкой, вырезанной прямо на столе. Связка была простая, но достаточно грамотная. При обрыве контур замыкался и посылал сигнал куда-то дальше по цепочке. Такая достаточно примитивная сигнальная система. Но необычно сделано. Мне понравилась идея, и поэтому я записал её себе.
На этом ловушки не кончились. Попалось несколько ям, прикрытых ветками и листьями, с кольями из железного дерева на дне. Причём каждый кол также нёс на себе рунную метку усиления и укрепления. Оно, конечно, не убьёт практика, разве что покалечит, но вот сама работа была аккуратная и продуманная.
Вот значит, как. Против нас работает тот самый рунный мастер, про которого доводилось пока только слышать. Все ловушки я аккуратно обезвредил сам, разрывая рунные связки щупом. Работал при этом медленно, изучая каждый контур и запоминая почерк чужого мастера. Всё-таки руны были написаны довольно уверенной рукой, но без изящества. Человек знал, что делает, имел хороший опыт, но при этом был довольно ограничен в употреблении рун, чувствовалось что ему не хватало знаний, потому что некоторые моменты я сделал бы гораздо проще, обходясь парой рун вместо десятка.
— Их помогал делать рунный мастер, — сказал я Клыку, который тоже следовал за мной, когда я вернулся к колонне. — И ловушки расставлены скорее для предупреждения, чем для убийства. Они хотели знать, когда мы придём, и теперь уже наверняка знают. Их рунник контролирует сеть, и скорее всего почуял что я убрал ловушки.
— Думаешь, буду драться? — Спросил Клык.
— Ну точно не хлеб-соль предложат, — ответил я. — Посмотрим, конечно. Мне бы не хотелось проливать кровь из-за тупости отдельных личностей. Терять людей там, где этого можно было бы избежать, последнее дело для командира.
— Правильное слово, мастер, мне нравится. — согласился он со мной. — тогда разбиваем лагерь и дальше будем вести разведку. Начинается территория Осколков.
Мы отошли немного назад и разбили лагерь в полукилометре от линии ловушек. Костры жечь я запретил, вместо этого бойцы пользовались моими нагревателями, которых я успел наштамповать с десяток. Это было гораздо лучше и удобнее, чем разводить огонь, и менее заметно. Рен выставил тройное охранение, и даже Бабай лёг у края лагеря и положил голову на лапы, прислушиваясь к каждому звуку.
Уже завтра с утра, если они с нами не свяжутся, мы войдем на их территорию и будем уже разговаривать по-другому. Люди из Осколков мыслили так же, как и я, поэтому уже через час они вышли нам на встречу.
Их было около тридцати человек, все вооружены, в доспехах, хотя доспехи были разномастные. Кто-то в кожаной броне, кто-то в кольчугах или доспехах из костяных пластин. Несколько человек носили металлические нагрудники, потемневшие от времени, явно не местного производства, принесённые из прошлой жизни.
Да и лица у всех были разные. Я увидел черты, знакомые мне, не ещё по Шэньлуну, узкие глаза и высокие скулы, а рядом стояли люди с европейской внешностью. Были те, кого я не мог отнести ни к одной из знакомых мне народностей. Яма собирала людей отовсюду, перемешивая, но всё же не до конца. Каждый нёс на себе отпечаток того мира, из которого был вырван.