— Аха ха! Я ужас во тьме ночи! — поймал себя на мысли, что смеюсь зловещим смехом, как заправский злодей и поперхнулся.
Так то оно меня конечно никто не видит и всё, что я делал, скорее выброс нервного напряжения от последних событий и необходимости заниматься руководством, но всё равно надо блюсти марку.
Ну а дальше дело пошло веселее. Никакого угрызения совести от этого побоища я не испытывал, снижался по широкой спирали, роняя заряженные камни в самые густые скопления и внимательно изучая количество выбывающих тел. Твари выли, дёргались, бросались кто куда, особенно на звук только что грохнувшего взрыва, и тут же попадали под следующий удар.
При этом логики в их движениях не было совершенно никакой. Они просто чувствовали выброс энергии, кидались к нему, и этот же выброс их тут же моментально убивал. Глупо, конечно, но мне было грех жаловаться на чужую глупость, когда она так удачно работала в мою пользу.
К тому моменту, когда закончились мои заготовленные рунные бомбочки, на ногах оставалось чуть больше десятка проклятых, и то, побитых осколками. И я наконец-то спустился к ним лично и, упершись подошвами в каменную крошку у подножия башни, даже успел сложить крылья, прежде чем проклятые сообразили, что противник наконец-то оказался перед их лицом, и попытались меня атаковать.
Ближний бой с этими тварями тоже казался достаточно скучным, хотя и несколько грязным. Ни одна из них не дотягивала даже до первой ступени закалки, и против практика, прошедшего среднюю стадию закалки органов, они были не опасны. Словно соломенные чучела. Я даже не отступал, быстро и методично выбил всех атакующих меня тварей, экономя этер и работая чисто механикой удара. Проклятые лезли сами на наконечник, пытались зацепиться за древко, но я просто проворачивал копье, стряхивая их, как насаженных на вертел, причём от моих лёгких усилий тела отлетали на несколько метров минимум. Да уж… С приключениями в Степи не сравнится. Насколько было тяжело тогда, настолько легко стало сейчас. Понятно теперь, как Стейни их шинковал словно капусту. А минут через пять все внезапно стихло, потому что они попросту закончились.
— А ведь когда-то, твари, я вас боялся. — Я проговорил это негромко, вспоминая всех погибших на войне товарищей, которые погибли от лап этих ничтожеств.
Затем я убрал копьё в сумку и остался один посреди неподвижных тел. Я оглядел свою работу. Семьдесят с лишним трупов, может быть, чуть больше, я особо не считал. Но что меня действительно зацепило, так это полное отсутствие у проклятых ядер. Щуп прошёлся по ближайшим телам и не нашёл ничего, только непонятные блеклые сгустки этера, совершенно не похожие на ядра. Пустые оболочки, выжатые досуха ещё до того, как я добрался до них. Эта зараза не оставляла внутри жертв ничего ценного, только перемалывала в безмозглую куклу, годную лишь на то, чтобы кидаться на живых.
Раньше мне не доводилось ковыряться в этих созданиях и разбираться в их строении, поэтому это было даже немного интересно. Хотя здесь я заметил некоторые странности, когда перевернул ближайшего проклятого из тех, что выглядел поцелее. Под слоем грязи на груди у него обнаружился приличный такой кожаный нагрудник, причем не лохмотья или случайные обрывки, а вполне себе доспех определенного кроя со шнуровкой по бокам и нашитыми пластинами на плечах.
Я прошелся взглядом по другим телам и понял, что все они одеты примерно одинаково. И у пары трупов на спине даже болтались остатки плащей, на ткани которых угадывался символ, повторяющийся от тела к телу, что-то вроде раскрытой ладони, перечеркнутой косой линией. Знак мне был незнаком, но сам факт говорил яснее ясного, что передо мной лежала не случайная стая бродяг, обращенных поодиночке, а это было полноценный военный отряд, погибший вместе со всем снаряжением и знаками различия.
И сражались они, скорее всего, с этой же падалью и погибли, защищая мирных людей, и превратились в таких же тварей. И всё это мне было очень даже сильно знакомо. А судя по самому состоянию тел, стали они проклятыми, очень давно.
Я не мог дать точную оценку, но то, что я видел по остаткам человеческих тел, иссушенной и полуистлевшей коже, наводило на мысль, что как минимум с момента гибели и превращения этих людей прошло не меньше нескольких десятилетий.