— Мастер, если ты не против, я пойду и поговорю, — тихо сказал Кеш. — Ты только не убивай никого первым, ладно?
— Я же не злодей какой. Пробуй.
Кеш вышел вперёд на пару шагов, поднял обе руки с открытыми ладонями и растопырил пальцы, чтобы было видно, что он в руках ничего не держит. И очень быстро заговорил, стараясь делать это ещё и максимально громко.
— Достопочтенные хозяева этой земли. Мы упали с неба не по своей воле и не по злому умыслу. Мы путники, идущие через Великое море. Наш корабль потерпел бедствие, но мы никого не грабили и ничего не жгли. Я, Кеш, торговец, готов заплатить за каждое сломанное дерево по справедливой цене или даже дороже, потому что уважение к чужой земле дороже серебра.
— Небо принадлежит богам! — ответил один из носящих белые одеяния. — Смертные не должны ходить по небу. Вы украли то, что принадлежит богам?
— В небо поднимались, богов не видели, — отрезал Кеш. — Мы с юга, достопочтенный, с мест, которые называются Проклятые Пределы. Если ты слышал о таком…
Как назло, именно в этот момент внимание всех вокруг привлекла Ашши, которая со стоном поднялась с земли, скидывая с себя одеяло и представ перед всеми во всей своей демонической красе.
— Демон! Демон! — заорали тут же со всех сторон. — Убийца!
И обстановка вокруг сразу изменилась. Люди в белых одеждах достали оружие и побежали на нас с явно немирными намерениями.
— К бою! — только успел крикнуть я, доставая из пространственной сумки копьё и готовясь защищать своих.
Даже попытаться продолжить разговор мирно было невозможно, деваться нам было некуда, тем более что большая часть отряда была гораздо слабее атакующих нас практиков. Кеш, Ашши и Лисс были слабее атакующих и противостоять им не могли. Да и нелюди вряд ли согласились бы помочь, учитывая взаимоотношения, которые у нас сложились во время полёта. Дочери князя я оружие бы точно не доверил, а про остроухого и говорить нечего. Поэтому им оставалось только прятаться за нашей спиной.
Первого оказавшегося рядом врага, который не стал ни уклоняться, ни прикрываться щитом, я убил одним коротким тычком копья в грудь. Выглядело это так, будто он буквально хотел, чтобы я его насадил, и при этом же заносил свой кривой меч, явно рассчитывая меня достать в тот момент, когда копьё войдёт в тело и застрянет. Такой размен мне, конечно же, не подходил. Я провернул древко, ушёл влево, сбил клинок мертвеца вниз и отошёл от падающего тела на несколько шагов.
— Тарн, держи центр! — заорал я. — Наира, постарайся не лезть вперед! Син, рядом будь!
Кеш вовремя спохватился, и, когда мы начали сражаться, истошно закричал, отпрыгнул к нам за спины, схватил шатающуюся демоницу и начал её оттаскивать назад.
Дальше замечать, кто чем был занят, мне было некогда. Враги нападали молча, и это напрягало гораздо сильнее их количества. Обычно люди в бою матерятся, подбадривают друг друга или хотя бы зло орут. Эти же, как марионетки, бездумно атаковали, рассчитывая на свою силу и количество, и так же ложились один за другим, не издавая ни лишнего слова, ни крика.
Я привык читать людей по мелочам, по тому, как они двигаются, в чём мне хорошо помогал навык, и прекрасно видел, где человек прячет намерение, и когда оно всё равно вылезает наружу. У этих же людей совершенно такого не было. Точнее, было нечто, объединяющее их, — желание убить. Но оно было связано не с ними, а с чем-то странным, словно стоящим за ними.
Идущий в ритме позволял мне держать не только дистанцию, но и не позволять врагу зайти в тыл, независимо от того, сколько их было. Более слабые практики ничего не могли с этим поделать. И стоило мне поймать общий такт их движений, я начал бить так, чтобы не убивать и при этом лишать их возможности двигаться.
Хотя на фоне сражающихся рядом друзей, скорее всего, я поступал неправильно, потому что и Тарн, и раненая Наира вообще не собирались жалеть своих противников, ломая им руки, насквозь пробивая тела и добивая лежачих. За те полминуты, что я возился с пятью, они уничтожили как минимум половину атакующей группы.
Тарну обороняться было не нужно, всё-таки разные весовые категории. Он зашёл в самую гущу толпы, просто тыкая копьём в противника, и делал это с такой скоростью, что я видел только результат в виде падающих в сторону трупов.
Это окончательно показало, кто будет победителем на поле боя, но уцелевшие не отступили. Оставшиеся восемь человек, даже с перебитыми ногами, пытались ползти к нам, занося в воздух мечи. И только тогда я увидел того, кто стоял за всем этим страшным и безрезультативным действием. Мужчина, одетый так же, как и атакующие практики, стоял позади у толстого ствола дуба, и его белая туника отличалась только тем, что по краю горловины шла золотая шитая полоса. Он держал в правой руке короткий посох с костяным наконечником, и глаза-то у него были нормальные, человеческие, совершенно не выдающиеся и не светящиеся яростью этера. Рядом с ним находился в такой же одежде более молодой парень, и он явно боялся того, что происходит.