Я уложил Сина в каюте на подушках на огромной кровати, которой хватило бы, наверное, на большой гарем. Выглядел он по-прежнему паршиво. Времени на лечение не было, и пока другу приходилось терпеть.
— На, пей, — я протянул ему пилюлю и флягу с водой. — Это от Хуо из последней партии. Очень хороший заживляющий эффект, как он говорит.
— Вот теперь я понимаю, зачем ты кормишь целую ораву алхимиков, — проговорил кое-как Син, затем проглотил пилюлю и скривился. — Что ж она горькая такая, зараза? Твой Хуо не мог туда мёду добавить и сделать послаще?
— Вообще он считает, что лекарство должно быть противным на вкус. Тогда, говорит, пациент лучше запоминает, что болеть — это плохо.
— Я всё ему выскажу, когда мы вернёмся обратно, — Син прикрыл глаза и ушёл в себя.
Жаль, что сейчас я не могу его полностью вылечить. Для этого нужен покой и несколько суток, проведённых в безопасности, где никто не воткнёт нам нож в спину посреди процедуры. Тем более что с ним предстояло серьёзно повозиться.
Остальные из команды расселись кто куда: места здесь хватало. Старуха села возле входа, сложила руки на коленях и смотрела сейчас на Ашши очень внимательно.
— Что тебе надо, старая женщина? — спросила демоница. — Хочешь посмотреть на свою смерть? Будь моя воля, я вырвала бы тебе сердце и съела его сырым, насмехаясь над твоими рабами, поступая по обычаю нашего рода.
— О, у вас в Скверне очень много интересных обычаев, — старуха даже не моргнула. — Расскажи их своим богам, когда тебя к ним отправят мои воины, — пусть они посмеются над вашей тупостью. Это будет уже скоро.
— Так, хватит, — я поднял руку. — У нас впереди ещё очень много времени, да и я не хочу слушать разговоры о том, кто кому что вырвет и кто как умрет.
Ашши привычно фыркнула и отвернулась к стене. Старуха тем временем начала так же пристально разглядывать меня.
— Очень интересный мальчик, — сказала она. — Ты держишь при себе Скверну, и остроухую падаль, и верных людей, которые старше и опытнее, но тебя слушают, даже красная, хотя она сама ещё этого не понимает.
— И что с того? — ответил я. — Да, бывает и не такое.
— Ты слишком дорого нам обошёлся, и цена за твою голову будет очень большой. Мне нужно очень подробно рассказать убийцам из моего дома о том, как ты выглядишь и что ты из себя представляешь. Ты ещё не понимаешь, как ты опасен для этого мира.
— Это даже звучит лестно, — сказал я. — Только если бы мир не пытался мне мешать, то всё было бы гораздо проще. Ни одной этой смерти не было бы, если бы твои древние артефакты не сбили наш летающий корабль. Мы ведь про вас совершенно ничего не знали. У нас были свои дела, свои планы и цели. И всё это разрушено было в один миг, потому что какая-то тварь решила, что небо принадлежит вам. Небо никому не принадлежит.
— Небо принадлежит богам, и всё, что находится в небе, тоже принадлежит богам. Соответственно, любой, кто летает по небу, — это тварь, укравшая у богов силу, и она должна быть уничтожена.
— Это я уже слышал, — ответил я, вспоминая допрос пленника, и замолчал, не желая больше отвечать на слова старухи.
Канал, по которому мы плыли, действительно всю дорогу шёл под землей. Иногда потолок поднимался, и мы проплывали через залы с большими колоннами и рунными светильниками, где у причалов стояли большие пузатые лодки и разгружался товар. Судя по всему, их шло несколько параллельно: один в сторону порта, а другой в сторону дворца, и местами они соединялись. Мне было интересно, как это все работало с инженерной точки зрения, но разобраться с этим я не мог. Слишком далеко от меня проплывали энергетические узлы и рунные платформы, чтобы можно было оценить, как это сделали древние мастера.
Затем туннель, по которому мы плыли, закончился чёрными воротами, которые разошлись, стоило только лодкам приблизиться к ним. И мы оказались в финальной точке нашего путешествия, откуда нам предстоял очень долгий подъём на огромной платформе. Из плюсов, конечно, было то, что подниматься нужно было не своими ногами по лестнице. А сам механизм лифта напомнил мне похожий, который я видел на Этажах, только тот был гораздо грубее сделан.
Наверху было утро, и мы оказались в башне, из которой был выход на территорию огромнейшей гавани, заполненной сотнями судов у причалов, а также тысячами грузчиков, таскающих товары на корабли либо на склады. Старуха очень быстро указала пальцем на один из стоявших рядом кораблей, который тут же зачистили от торговцев, причём их в буквальном смысле выкинули с корабля, и хорошо, что не убили, а я даже не успел и слова сказать, потому что не подумал об этом.