— Раз уж заставляют ждать, то будем ждать с пользой, — сказал Син, первым садясь и нисколько не стесняясь. Он налил себе полную чашу вина, тут же цапнул горсть винограда и с блаженным лицом занялся их уничтожением.
— Что-то это не выглядит так, как будто это срочно, — сказал Тарн, присаживаясь за стол.
— Между прочим, это тоже часть разговора, — добавил Син и перевел взгляд на Наиру. — Хозяин через слуг смотрит, как мы себя ведём. Так что ешь, девочка, ешь. Пусть докладывают, что гости наглые и ничего не боятся.
— Я тебе не девочка, — привычно огрызнулась Наира, но к столу подошла и налила себе полный кубок вина.
— Я чувствую себя как на ярмарке, — сказал Тарн. — Мне это не нравится.
— Привыкай, командир, — усмехнулся Син, отправляя в рот очередную ягоду. — Большие люди никогда не выходят сразу. Сначала гость должен посидеть, посмотреть на богатство да проникнуться хозяйским добром. Чем дольше ждёшь, тем важнее тот, кто выйдет. Это старый приём, дешёвый, но работает почти на всех.
Ашши и эльф молча устроились в самом дальнем углу, не скидывая капюшонов. Им тоже поставили отдельный поднос и вино, но они сидели неподвижно и не собирались ничем угощаться.
Пока все занимались вином, я проверил щупом всех, кто находится в доме. Слуг здесь держали много, не меньше четырёх десятков, все они были смертными. А стража у входов была посерьёзнее: большинство — на стадии закалки костей, и у пары старших — закалка мышц. Для Северного порта, каким я его помнил, это была неслыханная роскошь.
Затем я почувствовал хозяина и легонько толкнул Тарна, говоря о том, что он идёт. Но тут он сам прекрасно почувствовал подходящего сильного практика и повернулся в сторону главной двери за секунду до того, как она открылась.
Тинг вошёл после появившихся двух телохранителей, которые разошлись по сторонам. Он на ходу поправлял рукав из тёмного шёлка с золотой нашивкой. Все пальцы у него были покрыты перстнями, и, когда он шевелил ими, от них отражался свет. Я узнал его сразу, хотя готовился к этой встрече с того самого момента, как неприметный человек в порту произнес его имя. Он раздался в плечах, отпустил короткую бородку, стал толще и оброс той уверенностью, которая появляется у богатого и влиятельного человека. Как же мало нужно бывшему попрошайке для того, чтобы превратиться в совершенно другого человека. Зеркало Намерений при этом читало его легко. Враждебности никакой не было, было только внимание, любопытство и небольшое напряжение.
А чем он смог удивить, так это тем, что он стал практиком. И не просто практиком, а практиком на начальной стадии закалки органов, что было совершенно невероятно для этих земель. Я даже пожалел, что мы Тарна назначили главным, — надо было бы мне с ним поговорить, а не сидеть молчком, изображая из себя спутника.
— Гости из далёких земель, — произнёс хозяин неторопливо. — Рад видеть вас за своим столом.
— Многоуважаемый господин Тинг, — ответил Тарн. — Мы благодарим за приглашение и гостеприимство, но мы люди проезжие и задерживаться в вашем городе сильно не планируем.
— Прекрасно вас понимаю. Наше захолустье никому не интересно, и практики вашего уровня практически не посещают нас. Вы знаете, сколько сильных гостей прибыло в Северный порт за последний год? Я вам скажу. Нисколько. Вы первые. Поэтому я и позволил себе пригласить вас так настойчиво.
— Настойчивость мы оценили, — сказал Тарн без всякого выражения.
— Оцените ещё больше, когда попробуете моё вино. Его везут с южного побережья, виноградники находятся в трёх месяцах пути от нас. В этом городе такое пью только я, ну и мои гости, разумеется.
Слуги тут же наполнили чаши всем, даже мне пришлось сделать глоток, чтобы уважить внимательно наблюдающего за нами Ночного Хозяина. Хотя это имя ему совершенно теперь не подходило, я бы сказал, что это просто какой-то проныра и сынок богатеньких родителей. Слишком уж он сильно изменился.
— Вино действительно хорошее, — согласился Тарн через некоторое время. — Но, господин Тинг, нам стоит вернуться к делу. Нам сказали, что вы готовы купить наш корабль немедленно.
— Мы заплатим вам полторы сотни серебряных монет и дадим двенадцать лошадей княжеских кровей с полной поклажей и припасами на месяц пути, а также картами имперских земель и всеми возможными дорожными грамотами, подписанными нужными людьми, чтобы ни один чиновник не задавал вам вопросов до самой восточной границы.