— Неужели тебе настолько интересно ковыряться в этих непонятных штуках? — спросила меня Лиана, лежащая на моей постели.
— Ну, здесь я вижу след от такого же, как мы, только жил он много тысяч лет назад, — ответил я. — Знаешь, чем больше я изучаю такие артефакты, которые попадаются мне хоть и чрезвычайно редко, тем больше понимаю, что очень много из того, что развивало когда-то этот мир, было сделано такими, как мы. Мы не случайность и не ошибка природы или чего-либо подобного. Мы встроены в часть структуры как необходимый элемент развития.
— Ну-ка дай, — девушка забрала у меня корону, примерила её на голову, она оказалась ей слишком большая. — Ну вот, даже не короноваться. Бесполезная штука, как я и говорила.
— Соглашусь, — кивнул я. — Сейчас она действительно абсолютно бесполезная. Я не понимаю, как работает эта часть без основного механизма. Да и смысла разбираться особо нет, уж слишком усложнённый и переполненный язык. Неужели тебе не интересно заниматься своими навыками, под которые ты заточена?
— Конечно, интересно, — согласилась девушка. — Не просто интересно, а до безумия. Я очень хочу узнавать новые рецепты, придумывать новые пилюли и снадобья, расширять сферу своей деятельности. Знаешь, я думаю, наши гормоны настроены на то, чтобы мы увлеклись этим делом, которым мы заняты. Иначе бы всё могло пойти совершенно по-другому. Кстати, насчёт гормонов.
Лиана пришла ко мне в каюту на второй день после того, как мы вернулись из дворца с трофеями. Пришла просто потому, что есть биология и есть два молодых организма, которым иногда полезно друг с другом дружить. Никаких отношений, намёков на любовь и чего-либо подобного. Просто взрослый секс в дружеском варианте. Нечто такое. Во всяком случае, мы оба договорились именно так, сразу заранее расставив все точки и условия.
Забавно было то, что при этом между нами ничего толком и не поменялось. Днём она также периодически спорила со мной по поводу того, что ей необходимы очередные порошки из скорпионьих желез и нужно остановить Левиафан, чтобы отправить пару десятков бойцов на охоту за ними. Ругалась с эльфом и разрабатывала свои рецепты, записывая их в толстую огромную тетрадь, которую таскала с собой везде. Мы оба жили своими жизнями, и весь этот юношеский набор с ревностью, выяснением отношений и прочей чепухой, был максимально не нужен никому из нас. В любом случае сейчас мы только привыкали друг к другу и к некоторому изменению наших отношений, пусть только и ночных.
В остальном весь полёт проходил без каких-либо происшествий. Да и возвращение в город было не триумфальным, а вполне себе обычным. Корабль видеть здесь уже давно привыкли, и никто не обращал внимания на очередной его рейд. Значит, летали куда-то убивать демонов. Генерал Стейни логично не стал никому распространять информацию о том, что отправил людей за короной, и я его прекрасно в этом понимаю. Ему даром не нужны чужие герои.
Был даже такой момент, когда я подумал, что люди Борха заберут корону и мы генерала даже не увидим. Но я оказался неправ. Он попросил о личной встрече со мной, и пока вся моя команда находилась на корабле, я тем временем снова встретился с генералом в том же зале, где и в первый раз. Только теперь к нам присоединился ещё один человек, которого звали Алекс.
Сложно было сказать, как изменился мой друг и что с ним произошло, потому что он спал в чём-то похожем на большой деревянный ящик, даже я бы сказал, гроб. И спал весьма безмятежно, раскинув руки и громко сопя во сне. При этом он совершенно не выглядел внешне больным. Хотя я и раньше бы не сказал, что это было в нём заметно, кроме золотого сияния из глаз и той чудовищной силы, которую он получал в результате.
— Он почти всегда так, — сказал мне Стейни, как будто немного даже виновато. — Лучшие лекари пытались долго удерживать его в сознании, но, к сожалению, это не получается. Безумие слишком сильно проникло в его нутро и постоянно вылазит. У нас пока нет таких мастеров, которые бы были способны починить его душу и тело. Хотя внутри он всё тот же рядовой Алекс, каким я его помню. И он очень сильно скучал по тебе.
— Я знаю, — тихо сказал я, подходя к кровати и рассматривая друга. Внешне он совершенно никак не изменился, даже щетины не было, и пахло от него духами. Видно было, что о друге хорошо заботились, хорошо кормили, и никаких следов верёвок или применённого насилия к нему я не видел. Значит, Стейни не врал.