— И что тогда? — спросил я, слегка ускоряясь. — Всю жизнь мешки таскать в порту?
— А что, плохая работа? — парировал он. — Стабильная, платят регулярно, никто не стреляет в тебя из луков и не пытается съесть. Можно жить спокойно, завести семью, детей.
— Можно, — согласился я. — Только вот я не уверен, что ты сам в это веришь. Если бы верил, не пришел бы вчера на поляну тренироваться. И уж точно не согласился бы на эту поездку.
Алекс рассмеялся, и звук его смеха прозвучал легко и искренне.
— Черт, ты прав. Наверное, я просто иногда ною, когда устаю. Но да, бросать не собираюсь. Хочу стать практиком, хочу почувствовать эту силу, о которой все говорят. Хочу уметь делать то, что обычным людям недоступно. В конце-концов, у меня есть амбиции.
— Вот и я о том же, — кивнул я. — Поэтому давай бежать дальше и меньше думать о том, что может не получиться.
Несколько раз мы останавливались, передохнуть, а потом догоняли телегу, Борн в итоге завалился спать на наше место.
— Скоро будет привал, — крикнул Леон с телеги. — Там, где Длинный камень стоит, остановимся, лошадям нужен отдых.
Действительно, минут через десять мы увидели огромный высокий камень, стоявший прямо у дороги, он тянулся метров на пять вверх своей острой частью, и выглядел словно закопанный в землю наконечник копья, так как на нем были видны следы обработки, кто-то давным-давно, придал ему лепесткообразную форму, и теперь он, большей частью погруженный в землю, служил местному люду ориентиром. Леон остановил телегу, и мы с Алексом наконец-то перестали бежать, тяжело дыша и вытирая пот со лба.
— Черт, я думал, ноги отвалятся, — выдохнул я, массируя икры. — Ты вообще не устаешь, Алекс? Бежал как заведенный.
— Устаю, еще как, — усмехнулся тот. — Просто стараюсь не показывать. Привычка такая.
Леон распряг лошадей и повел их к воде, а мы расположились в тени раскидистого дерева.
— Это так для чего? — спросил я, чувствуя, как вываливаются легкие, и указывая на камень. — Почему он длинный, если он высокий.
— Не спрашивай, — усмехнулся Борн, скидывая большую корзину на землю. — Дрозд выдал нам жрачки на первые два дня, так что присоединяйтесь.
— Не откажемся, — улыбнулся Алекс, и мы подвинулись ближе.
Еда была простой, но после утренней пробежки казалась пищей богов. Мы ели молча, и только когда первый голод был утолен, начались разговоры.
— Так что там за развалины? — спросил я у Леона, который вернулся от ручья. — Вы же их нашли?
— Мы, — кивнул тот, отрезая ножом тонкий ломтик сала. — Ходили на кабана, зашли дальше обычного. Место там странное. Холм, а из него верхушка башни торчит, каменная. Будто вся остальная башня в землю ушла. Вокруг все мхом поросло, деревья старые, кривые. Жутковато немного.
— А звери? — поинтересовался Алекс.
— Крупных нет, как Борн и говорил. Но мелочи всякой полно. Могильные ползуны, например.
— Это еще что за твари? — напрягся я.
— Да так, гадость, — отмахнулся Леон. — Похожи на больших многоножек, только с панцирем. Живут под землей, в старых могилах или развалинах. Любят падаль, но если голодные, могут и на живого напасть. Укус у них ядовитый, не смертельный, но место укуса распухает и болит неделю. Так что под ноги смотреть надо внимательно.
— Прекрасно, — пробормотал я. — Копать землю в компании ядовитых многоножек. Кирос об этом, конечно же, умолчал.
— А ты думал, он тебе пять медных в день за красивые глаза платить будет? — усмехнулся Борн. — Любая работа за пределами городских стен — это риск. Запомни, парень. Чем больше платят, тем выше шанс не вернуться. А тут платят средне, значит, и риск средний. Все честно.
Я посмотрел на Гвидо. Он сидел чуть в стороне, молча точил нож о камень и ни разу не вступил в разговор. Его молчание было каким-то… основательным. Не от стеснения или нелюдимости, а словно ему просто нечего было сказать этому миру.
— А Гвидо всегда такой молчаливый? — не удержался я, спросив у Леона шепотом.
Тот усмехнулся.
— У него язык работает только в двух случаях, когда он ест и когда ругается с женой. А поскольку жены с нами нет, остается только первый вариант. Но ты не смотри, что он молчит. Слышит он все, и видит тоже. Лучшего следопыта на сотни километров вокруг не найдешь. Если он показал, что впереди чисто, значит, всё в порядке.
— Надеюсь боги будут на нашей стороне. — сказал Алекс. — Четверо мне свидетели, совсем не хочется, чтобы меня такая гадость покусала.
— Как будто богам есть дело до этого. — усмехнулся Борн. — Боги о простых смертных не заморачиваются. Молись не молись, а если тебе на голову упадет камень, никакой Игнис не подставит руку, чтобы его поймать. Говорят, дальше в степи поклоняются духовным зверям и духам, вот там они действительно могут явиться практику, я об этом слышал. Главное принести жертву. У нас же с этим куда скучнее.