Местами на стенах виднелись остатки каких-то фресок или узоров, но время и влага превратили их в неразборчивые пятна, да и когда мы сошли с земли на каменный пол, он был устлан слоем трухи, который когда-то были либо коврами, либо циновками.
— Гляньте-ка сюда, — позвал Леон, остановившись у одной из стен.
Мы подошли к нему. В нише, вырубленной прямо в камне, стояли несколько бронзовых сосудов. Зеленая патина покрывала их почти полностью, но форма и красота изящных кувшинов с длинными горлышками и широкими основаниями была всё равно заметна.
— Вот это уже интереснее, — удовлетворенно протянул Борн, осторожно беря один из кувшинов. — Бронза хорошо сохранилась. Дрозд за такое заплатит.
— А что, если там внутри что-то есть? — спросил я. — Драгоценности, например?
— Или прах какого-нибудь древнего колдуна, который превратит нас в настоящих червей, — добавил Алекс. — Может это могила великого практика?
— Ты слишком много сказок читал, парень, — усмехнулся Борн, заглядывая внутрь кувшина. — Тут пусто. Впрочем, сам сосуд сам по себе уже неплохая находка.
— Неплохой улов, — кивнул Леон, аккуратно собирая находки в мешок. — Хотя ожидал большего, если честно.
— А чего ты хотел? — огрызнулся Борн, чувствовалось как он напряжен, ожидая чего-то нехорошего. — Чтобы тут золото слитками валялось?
— Было бы неплохо, — мечтательно протянул Алекс.
— Золото давно бы разграбили, — констатировал Борн. — Это место старое, очень старое. Наверняка сюда уже кто-то лазил до нас. Может, столетия назад, но лазил. Смотрите, вот следы взлома. Это точно не само, даже видны следы до сих пор.
Он указал факелом на такое же окно, как-то через которое пролезли мы, мало того, что там отсутствовала решетка, так и сама каменная кладка была явно повреждена, словно кто-то ломом или чем-то подобным выковыривал камни.
— Предшественники были, — согласился Леон. — Но не до конца постарались. Мы можем найти то, что они пропустили.
Гвидо, до этого молчавший, вдруг присвистнул и махнул рукой, подзывая нас. Он стоял у дальней стены, там, где виднелась та самая железная дверь. Мы подошли. Дверь была массивной, покрытой слоями ржавчины, но все еще целой. На ней виднелись остатки каких-то символов, выбитых прямо в металле.
— Это что, руны? — спросил я, вглядываясь в знаки.
— Может быть, — пожал плечами Борн. — Я в рунах не разбираюсь. А ты?
Я отрицательно покачал головой, при этом стараясь запомнить все что вижу. По-хорошему, нужно было бы их зарисовать, но у меня с собой ничего необходимого для этого не было. Так что остается надеяться на свою память. Тем более что эти руны могут оказаться весьма интересными, раз находятся в таком древнем месте.
— Ладно, попробуем открыть, — решил Борн. — Леон, Гвидо, берите ломы. Будем ломать.
— Может, не стоит? — неуверенно сказал Алекс. — Вдруг там что-то опасное? Ведь даже грабители что пришли до нас не стали ломать дверь.
— Опасное или нет, узнаем, только когда откроем, — резонно заметил Борн. — Или ты предлагаешь вернуться к Дрозду с пустыми руками и парой бронзовых кувшинов? Да он нас засмеёт! И вообще, вы чего, денег не хотите, что ли? Корвин, приготовь арбалет.
Леон и Гвидо взялись за ломы и начали поддевать дверь по краю. Металл скрипел и стонал, осыпая ржавчину хлопьями. Я стоял чуть в стороне, держа арбалет наготове и прислушиваясь к Камню Бурь.
Камень молчал. Точнее, оставался обычной температуры, не нагреваясь и не отдавая холодом. Это немного успокаивало, но не полностью. Древние развалины, всё же место непредсказуемое и если табличка отсюда, то почему камень тогда не греется? Дело именно в табличке, а не самом здании? Тем более, что она была снаружи помещения.
— Еще немного! — прорычал Борн, сам упираясь плечом в дверь.
С протяжным скрежетом металл поддался. Дверь медленно открылась внутрь, и из темноты на нас пахнуло застоявшимся воздухом, таким плотным запахом протухших яиц, что хотелось зажать нос.
— Фу, Теера милостивая! — выругался Алекс. — Как будто открыли гроб, который тысячу лет не проветривали.
— Примерно так и есть, — усмехнулся наёмник. — Подождем, пока немного проветрится, мало ли что за вонь. Затем Леон с факелом вперед.
Охотник первым шагнул в проем, держа факел высоко, когда наёмник посчитал что прошло достаточно времени. Свет выхватил из темноты узкий коридор, уходящий вглубь. Стены были всё такими же каменными, да и пол такой-же, только покрыт толстым слоем пыли.
— Идем, — скомандовал Борн. — Только осторожно. И никто не отстает.
Мы двинулись цепочкой. Леон с факелом впереди, за ним Борн, потом я, Алекс и замыкающий Гвидо. Коридор был низким, приходилось слегка пригибаться, чтобы не удариться головой о каменный свод. Коридор тянулся метров двадцать, постепенно расширяясь. Затем он вывел нас в еще одно помещение, значительно меньше первого, но не менее интересное.
В центре стояла каменная плита, похожая на алтарь. На ней лежали какие-то предметы, покрытые пылью. По стенам тянулись ниши, в которых виднелись…
— Кости, — констатировал Леон, поднося факел ближе. — Человеческие кости.
Действительно, в нишах покоились останки. Черепа, ребра, длинные кости конечностей, все аккуратно сложено и явно когда-то упокоено с почестями. А еще мне пришли очевидные ассоциации с катакомбами Северного Порта, там я видел точно такие же ниши, только в данном случае, кости нетронутые зверями сохранились гораздо лучше.
— Склеп знати, — предположил Борн. — Смотрите, на некоторых костях еще остатки бронзовых украшений.
— И что, будем их грабить? — спросил Алекс.
— Мертвым украшения не нужны, а нам деньги пригодятся, — вздохнул Леон. — Простите, уважаемые покойники, но так уж вышло. Эти люди верили в других богов, так что не бойтесь, Четверо ничего против иметь не будут.
Мы принялись осторожно извлекать из ниш то, что представляло ценность. Бронзовые браслеты, фибулы, несколько ожерелий из камней и металла. Все покрытое патиной и пылью, но все еще узнаваемое.
А потом я подошел к алтарю в центре и смахнул пыль с лежащих на нем предметов.
Передо мной лежала еще одна табличка, почти целая, с теми же странными символами, что и на той, которую я видел у Кироса. И рядом с ней, небольшой бронзовый короб, украшенный затейливым орнаментом.
И в тот же момент Камень Бурь на моей груди вспыхнул жаром, обжигая тело, а потом моментально превратился в лёд.