Он хлопнул меня по плечу, и я едва не пошатнулся от неожиданности.
— Но сейчас ты всё ещё зелёный и опасный в первую очередь для себя. Запомни, руны — это прежде всего искусство, а не игра в кости. В следующий раз можешь взорвать не только тварь, но и себя вместе с ней. В городе последние десять лет не было ни одного рунмастера, так как смертным не позволяют ими заниматься. Как раз по причине того, что произошло с вами. Если смертный убьет практика, ту местность, где это произошло, вырежут под ноль, а землю смешают с солью, на многие километры вокруг. Понимаешь?
— Запомню, — пробормотал я, видя, как неодобрительно торговец поджимает губы и явно что-то думает плохое. Для меня плохое. Если учесть, как я откровенно и открыто болтаюсь в нейтральных землях, полностью игнорируя мои поиски, получается что-то, что я сделал, выведет на меня Вейранов в ближайшее время. Я знаю это. Но такое чувство, что сам сознательно этого хочу, иначе бы никогда так не светился. Черт, да надо было отрезать голову нахрен у этой твари, чтобы не выдавать себя. Но с другой стороны, а как бы еще мы могли убить этерофага?
Кирос вернулся к осмотру телеги, его взгляд снова стал расчётливым.
— Значит, вы купите? — спросил Алекс, подходя ближе.
Торговец выпрямился, и его лицо снова стало бесстрастной маской.
— Куплю. Но сначала давайте обсудим условия. — Он жестом пригласил нас обратно в лавку. — Там поговорим спокойно. Уличные уши — не лучшие свидетели таких разговоров.
Мы вернулись внутрь. Кирос заварил какой-то травяной чай, разлил по кружкам и уселся за стол, сложив руки на животе. Его взгляд скользил между мной и Алексом, оценивающий и холодный.
— Итак, — начал он. — У вас есть несколько бронзовых сосудов, украшения, таблички и туша Этерофага. Неплохой улов, учитывая обстоятельства. Я готов заплатить вам… — Он сделал паузу, словно прикидывая в уме. — По пять монет серебра каждому. И не буду проверять, что вы там ещё взяли для себя. Считайте это жестом доброй воли.
Я чуть не подавился чаем.
— Пять серебра? — переспросил я, не веря своим ушам. — Ты серьёзно?
— Абсолютно, — невозмутимо кивнул Кирос.
— Но ведь это нечестно! — не выдержал я, ударив кулаком по столу. Кружка подпрыгнула, расплескав содержимое. — Ты обещал десять процентов от продажи! Мы принесли товара больше, чем на пять серебра каждому! Одна туша Этерофага стоит целое состояние, не говоря уже об остальном!
Кирос поднял руку, останавливая мой гневный поток.
— Парень, парень. Не горячись. Давай по порядку. Да, я обещал десять процентов. Но это было до того, как трое моих людей погибли. До того, как вы притащили сюда труп духовного зверя, который привлечёт внимание всех, кому не лень. Ты хоть понимаешь, какой риск я беру на себя, покупая это? — Он ткнул пальцем в сторону телеги. — Если об этом узнают не те люди, у меня будут проблемы. Большие проблемы. Так что пять монет — это еще невероятно щедрое предложение, учитывая обстоятельства.
— Обстоятельства? — я усмехнулся, и в моём голосе прозвучала сталь. — Обстоятельства, которые ты сам создал, отправив нас туда? Хорошие люди, они мертвы из-за этой работы. И ты хочешь отделаться такой мелочью?
Торговец прищурился, и в его взгляде мелькнула опасность.
— Осторожнее с обвинениями, медноголовый. Я не заставлял вас идти. Вы согласились сами, зная риски.
— Риски были занижены, — парировал я. — Ты сказал, что место почти безопасное. Почти! А там была активная защитная формация и духовный зверь!
— Почти безопасное, — повторил Дрозд. — Ключевое слово — почти. Я не могу предугадать всё, что может случиться в древних развалинах. Никто не может.
Я сжал кулаки, чувствуя, как гнев закипает в груди. Алекс положил руку мне на плечо, сдерживая.
— Корвин, — тихо сказал он. — Не надо.
Но я не мог остановиться. Перед глазами стояли лица Борна, Леона, Гвидо. Их смерть была на совести этого крысолицего торговца, сидящего передо мной и спокойно считающего прибыль.
— Когда сюда придёт Ивгар и люди Белобородого, — сказал я медленно, чеканя каждое слово. — Я расскажу им всё. О том, как ты отправил нас на смерть, занизив риски. О том, как пытался обмануть нас с оплатой. Думаю, Белобородому это не понравится. Говорят, он не любит, когда обижают его людей.
Кирос застыл. Его лицо оставалось бесстрастным, но я видел, как напряглись мышцы на его челюсти.