Работа с камнем — 8.
Более-менее устоявшееся настроение и настрой на дальнейшую работу испортил старик Гром, сидящий на лавке возле дома. Увидев меня, он поднялся, опираясь на палку, и ухмыльнулся беззубым ртом.
— А, парень. Как раз вовремя.
Я замедлил шаг, почувствовав неладное.
— День добрый, Гром.
— Добрый-добрый, — кивнул он, но улыбка была неприятной. — Слышь, а у меня тут дело к тебе появилось. Видишь ли, сосед сказывал, что друг твой к тебе приходил. В подвал спускались, чай пили.
Вот же старый сплетник. Видимо, вся округа уже в курсе.
— Зашел на минутку, — пожал я плечами. — Чаю попили. Проблемы какие-то?
— Проблемы? — Гром прищурился. — Да вроде нет. Только вот платить теперь будешь больше. За двоих ведь жили, значит, и платы больше.
Я уставился на него, не веря своим ушам.
— Ты серьёзно? Он даже часа не посидел, и ты хочешь за это деньги?
— А то! — старик постучал палкой по земле. — Мой дом, мои правила. Раз гостей водишь, значит, плати. Еще пять медных сверху за неделю.
У меня задергался глаз. Пять медных за то, что Алекс зашел на час? Это уже наглость.
— Не-не-не. — продолжал трясти пальцем перед своим лицом старик. — Так не пойдет. Сегодня друг, завтра бабу, а потом меня ночью придушишь и того, дом твой, так что ли?
— Сдалась мне твоя развалюха, старый. — огрызнулся я в ответ. — Сколько у меня дней осталось, два? Доживу и свалю, нахрен ты мне не сдался.
— Сейчас сваливай, и ключ отдай! — тот протянул ко мне руку.
— А ты не охренел совсем? У меня там вещи.
— Нет у тебя там никаких вещей, я сейчас стражу по….
Я подошёл к нему поближе и закрыл рот рукой, а затем глядя ему в глаза, четко и спокойно сказал:
— Я работаю с Дроздом и Белобородым, они и тебя и твою стражу в жопу друг-дружке засунут и танцевать заставят. Понял, старый хрыч. И если я сейчас спущусь вниз и увижу, что хоть что-то из моих вещей пропало, тебе не жить. Спалю как сухую траву вместе с домом.
— А… — попытался тот что-то промычать, но я не дал.
— Ты, сука подслушивал что мы там говорим, да? — дошло неожиданно до меня. — Про деньги услышал и мозги соображать перестали?
Я отпустил его рот, но не отступил. Старик закашлялся, отшатнулся к стене дома.
— Я… я ничего не слышал, — пробормотал он, но глаза бегали. — Просто не хочу проблем. Ты понимаешь, тут всякие ходят…
— Проблемы у тебя начнутся, когда Дрозд предъявит тебе за украденные вещи, понял? И если Дрозда ты можешь не уважать, то Белобородого не знать ты не можешь. Чье слово будет сильнее? — и пусть я сейчас блефовал, но попытка старика забрать таким способом мои вещи взбесила меня практически полностью.
— Я понял, понял. — Закивал тот, усердно тряся головой. — Два дня и вещи все твои на месте я ничего не брал.
— Помощь звать даже не пробуй.
Обошел его, спустился в подвал, хлопнув дверью. Руки дрожали от злости. Старый паразит почуял деньги и решил поиметь с меня побольше. Хорошо еще, что я действительно собирался уезжать. А то жить под боком такого соседа — себе дороже.
Я сел на койку, глубоко дыша, пытаясь успокоиться. Камень Бурь на груди слегка потеплел, словно отзываясь на мои эмоции. Нет, срываться на старика не стоило. Просто переживу эти два дня, соберу вещи и свалю отсюда.
Нужно работать. Это успокаивало лучше всего. Я достал оставшиеся лазуритовые заготовки, заодно проверил не пропало ли чего, но Гром внутрь явно не заходил. Придётся рюкзак с собой таскать, что тоже не самое приятное дело., а затем откидывая в стороны мирские принялся за дело и не заметил, как наступил вечер, а передо мной лежали еще пять готовых камней, только и ждущих, когда я начерчу там руны. Я сдул каменную пыль, осмотрел результат. Почти идеально. Еще чуть-чуть подправить с одной стороны… И этого хватило.
Навык повышен: Работа с камнем 9.
— Сейчас бы плюнуть на всё и до утра доделать. — сказал я себе, пряча обработанные камни в коробку и запихивая всё обратно в рюкзак и всё же оставляя его под кроватью. — Очень нужно что-то вдохновляющее на подвиги. А приходится идти к Дрозду.
Лавка Кироса встретила меня привычным запахом пыли, старого дерева и чего-то металлического. Вечерние тени сгустились в углах, превращая завалы хлама в бесформенные нагромождения. Единственный источник света, масляная лампа на столе, отбрасывала дрожащие блики на стены, заставляя казаться, что весь этот антикварный бардак шевелится и живёт своей жизнью.
Дрозд сидел за своим рабочим столом, услышав скрип двери, он поднял голову, и его птичье лицо исказилось в подобии улыбки.