— Давай, давай, — шептал я, как заклинание, продолжая дуть. — Гори, зараза!
И мох вспыхнул! Маленькое, робкое пламя лизнуло труху, та занялась почти мгновенно. Я быстро подложил самые тонкие веточки. Они затрещали, и огонь жадно набросился на них. Потом в ход пошли ветки потолще.
Через десять минут у меня горел вполне приличный, жаркий костерок.
Я поднялся, отряхнул колени и вернулся к рыбе. Нужно было соорудить что-то вроде вертела. Я нашел две сучковатые ветки с развилками на концах, заострил их и воткнул по обе стороны от костра. Затем выбрал длинную прямую палку, очистил ее от коры, заострил один конец ножом и аккуратно нанизал на нее первую рыбину, пропустив палку от головы к хвосту.
Уложил импровизированный вертел на рогатины. Рыба оказалась прямо над раскаленными углями, не в самом пламени, где она бы сразу обуглилась, а чуть выше, где жар был сильным и равномерным.
Божественный запах пошел почти сразу. Смесь дыма и печеной рыбы. Мой желудок заурчал так громко, что я невольно усмехнулся. Давно я не был так голоден.
Пока рыба готовилась, я решил разобраться с остальными вещами. Рюкзак был в плачевном состоянии. Попытка зашить его найденным в том же наборе маленьким швейным комплектом оказалась не слишком успешной. Грубая ткань с трудом поддавалась тонкой игле, а швы получались кривыми и косыми. В итоге я плюнул на эстетику, просто стянул края дыры как смог, проделал ножом отверстия по краям и намертво перешнуровал их веревкой. Выглядело отвратительно, но, главное, должно было работать.
Рубаха, в которой валялась рыба, была безнадежно испачкана и провоняла. Я прополоскал ее в ручье и повесил сушиться на ветку. Дождя вроде не намечалось.
Периодически я возвращался к костру, поворачивая вертел. Первая рыбина приготовилась довольно быстро. Местами она, конечно, обуглилась, но это было не страшно. Когда я попытался стянуть ее с палки, она развалилась прямо у меня в руках. Пришлось есть так, обжигая пальцы, отрывая куски горячего, сочного белого мяса. Пусть без соли и специй, это было великолепно. Самая вкусная еда в моей жизни. Или, по крайней мере, в этой ее части.
Первую рыбину я съел целиком, до последнего куска, оставляя только кости. Вторую сначала думал запечь в глине, но, как назло, вокруг была только каменистая почва. Пришлось готовить ее по первому, уже проверенному варианту. Эту оставлю на завтра.
И вот, сытый и немного согревшийся у огня, я достал из кармана Камень Бурь. Покрутил его в руках. Нужно научиться им пользоваться, тем более что это, похоже, мой единственный рабочий инструмент для прокачки. Я уже чувствовал момент перекачки энергии, и даже мог примерно контролировать ее количество. Значит, в следующий раз нужно тратить гораздо меньше. Жалко, что лазурит взорвался, дорогая была штука.
— Шутить с этим больше не стоит, — пробормотал я, откладывая вторую, уже остывшую рыбину на чистый камень. Затем я сдвинул костер в сторону, подбросил туда пару толстых веток, чтобы горело дольше, а сам улегся на теплой, нагретой земле, предварительно накидав на нее охапку сухой травы для мягкости.
Жить в лесу мне категорически не хотелось. Вся эта робинзонада — дело на любителя. А я больше житель городской, ну, или в крайнем случае деревенский. Я привык к минимальному комфорту: крыше над головой, мягкой постели, горячей воде. Поэтому сейчас во мне боролись противоречивые чувства. С одной стороны, пьянящее ощущение свободы. Беги, куда глаза глядят. А с другой суровая реальность. Выбирать-то было не из чего. Пока что мой выбор, это жизнь впроголодь, непонятно, где и непонятно как. Может, стоило все же заплатить тем лесорубам? Не камнями, так инструментами? И пусть бы везли, куда угодно.
— Так, хватит нудеть, — я легонько хлопнул себя по щекам. — Мы сами выбрали этот путь. Никому не хочется стать пилюлей для какого-то засранца.
Солнце уже клонилось к закату. Идти дальше в ночь не было никакого смысла. Остаюсь здесь. Я снова взял в руки Камень Бурь. Теперь ни одна моя ночевка без него проходить не будет. Я сжал его в ладони, сосредоточился… и моргнул.
И тут же наступило самое раннее утро. Кажется, у камня, забирающего мое сознание в это странное небытие, есть определенный временной лимит. Максимум часов двенадцать. Я проверил свой прогресс в интерфейсе, стандартная сотая процента.
[Прогресс открытия этера: 50,02%]
Теперь уже официально. Это не глюк, не сбой системы и не мое воображение. Это реальный, работающий способ прокачки. При этом я чувствовал себя отлично выспавшимся, отдохнувшим и слегка голодным. Готовым продолжать свой путь.