— Ясно.
Я поднялся по узкой лестнице на второй этаж и толкнул указанную дверь. За ней оказалось небольшое помещение, заставленное высокими стеллажами с книгами и свитками. У окна сидел еще один человек, пожилой, с седой бородой и добрыми глазами. Он поднял голову, услышав мои шаги.
— Добро пожаловать, молодой гость. — улыбнулся он. — Ты здесь впервые?
— Да, — кивнул я. — Хотел посмотреть карты. И узнать побольше о мире за пределами нейтральных земель.
Он кивнул, вставая.
— Меня зовут Эрвин. Я библиотекарь. Карты у нас есть, но не слишком подробные. А что именно тебя интересует?
— Великие Степи, — ответил я. — Что там за земли, кто там живет, какие там секты.
Эрвин нахмурился.
— Степи… Это уже не территория Империи. Влияние Четверки там почти отсутствует. Ты уверен, что хочешь получить знания о ней? Хочешь туда попасть?
— Я не сказал, что я туда хочу попасть, я просто хочу изучить что там есть.
Он вздохнул и прошел к одному из стеллажей, доставая оттуда потрепанную карту. Развернул ее на столе, и я склонился над ней. Степи были обозначены как огромная территория к востоку от нейтральных земель, без четких границ и городов, просто закрашенный огромный кусок карты, с пометками по самой границе. На ее фоне, клякса Нейтральных земель была размером с ноготь.
— Видишь? — Эрвин ткнул пальцем в карту. — Здесь нет порядка, как в Империи. Там живут люди, да, но разве это люди? Те, кто верят в Игниса, Тееру и других истинных богов — это настоящие первые люди. А остальные… дикари и язычники. Империя когда-нибудь придет и туда, но пока что это дикие земли.
Я кивнул, разглядывая карту.
— А секты там есть?
— Есть, — подтвердил он. — Но они не такие, как у нас. Там практики живут по своим законам. Некоторые из них сильны, другие — безумны. Говорят, там можно найти наставника, если готов пройти их испытания. Но многие не возвращаются.
— А у нас в Теплом будто с сектами проще? — посмотрел я на старика. Не знаю как в других городах, но тут-то творится полный бардак.
— Соглашусь, но и эти земли практически не подконтрольны Империи Людей, так что не стоит смешивать. Законы сект, школ на территории империи одинаковы для всех. Это закон. Советую посетить Северный Порт, там эталонные школы.
— Нет, видит Теера, у меня нет столько денег чтобы кормить этих жадин, — ответил я и спросил. — А что с Империей? Почему они не контролируют эти земли?
Эрвин усмехнулся.
— Потому что Империи хватает своих проблем. Бароны воюют друг с другом, секты конкурируют за влияние, а Туманный Лес расширяется. Степи слишком огромны и слишком далеки от центра, чтобы пытаться начать тут строить что-то настоящее.
— Спасибо, — сказал я, выпрямляясь. — Можно я возьму эту карту? Или перерисовать?
— Нет, — покачал головой Эрвин. — Только смотреть, книги и карты нельзя трогать посторонним.
Да ты прикалываешься? Я посмотрел в глаза старику, но ему было абсолютно плевать на моё мнение и скепсис. Он просто свернул карту и унес ее обратно, а затем занялся своими делами, переписывая что-то из одной из раскрытых перед ним книг.
В Северном Порту даже газеты печатают! А тут? Хуже, чем средневековье. Расстроенный я собрался было вернуться домой, но в итоге зашел в таверну поел, готовить у старика Грома на печи не хотелось, да и видеть этого засранца тоже, плюнет еще в кашу. Поэтому сытый вернулся домой, где меня ждал кусок шкуры Этерофага и остатки лазуритовых камней. Да и сегодня последняя ночёвка у этого говнюка, завтра я переберусь на другое место. Я уселся на кровать и взял шкуру.
Первым порывом было сделать что-то практичное. Браслет? Пояс? Может, усилить рукоять какого ножа? Но чем дольше я смотрел на этот трофей, тем яснее становилось что я понятия не имею, на что он способен.
— Надо было коготь требовать. — сказал я сам себе вслух. — Там бы точно руну смог нарисовать.
Я развернул шкуру на столе, придавив углы камнями, чтобы не сворачивалась. Поверхность была неровной с двух сторон, с выступами костяных пластин и впадинами между ними. Первым делом нужно было сделать хотя бы одну сторону пригодной для нанесения рун.
Достал из рюкзака инструменты дяди. Напильник, несколько шлифовальных брусков разной зернистости, резцы. Работа предстояла кропотливая.
Начал с грубого бруска, методично стачивая самые заметные неровности. Костяная пыль сыпалась на стол мелкой крошкой, оседая на пальцах. Материал был твердым, гораздо тверже обычной кости. Напильник скользил по поверхности, оставляя лишь неглубокие царапины.