— … сила этера течёт сквозь плоть… — уловил я обрывки слов. — … мощь великая наполняет……тело становится сосудом…
Я попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Голова медленно поворачивалась, и я увидел центр помещения.
Там, на массивном каменном постаменте, лежал кристалл. Огромный, размером с человеческую голову, светящийся изнутри холодным голубым светом. Он пульсировал в такт песнопениям, и от него исходили волны этера, ощутимые даже в моём полубессознательном состоянии.
На других столах лежали новобранцы. Их тоже растирали, массировали, напевая те же слова. Кто-то стонал, кто-то лежал неподвижно.
— Этот очнулся, — сказал кто-то над моей головой.
— Не важно, — ответил другой голос. — Продолжай. Ещё минута.
Руки снова впились в моё тело, разминая мышцы. Я чувствовал, как что-то тёплое растекается под кожей, проникает глубже, в самые кости. Этер. Они вливали в нас этер через массаж и масла.
Потом всё снова поплыло. Тьма накрыла меня, мягкая и липкая.
Я очнулся на плацу.
Лежал на спине, глядя в небо. Рядом кто-то кашлял и харкал. Я повернул голову. Алекс сидел рядом, обхватив голову руками. Вокруг нас валялись другие новобранцы, медленно приходящие в себя.
— Что… что это было? — прохрипел Алекс.
Я попытался вспомнить. Дым. Падение. Потом… стол? Кристалл? Или мне это приснилось? Я не был уверен. В голове туман, мысли путались.
— Не знаю, — ответил я, открывая интерфейс, этер был пуст, словно меня выдоили досуха. Суки!
Сержант Леви стоял в стороне, скрестив руки на груди.
— Поднимайтесь! — рявкнул он. — Марш-бросок окончен. Вы все молодцы. Выжили. Теперь свободны до завтра. Отдыхайте.
Мы кое-как поднялись и поплелись в казарму. Я шёл, пытаясь понять, что произошло. Был ли тот кристалл реальностью? Или галлюцинацией от дыма?
В казарме я рухнул на койку и провалился в сон мгновенно.
Следующие шесть дней слились в один бесконечный кошмар.
Каждое утро начиналось одинаково. Подъём в шесть. Построение. Разминка — отжимания, приседания, прыжки. Потом базовые упражнения с копьём. Обед. Марш-бросок с полной выкладкой, дым на третьем круге и потеря сознания.
Каждый раз я очухивался на плацу, не понимая, что было между падением и пробуждением. Иногда мне снились руки, растирающие тело. Иногда — голубое свечение кристалла. Но это могли быть и сны.
Дни сливались. Я не понимал, сплю я или бодрствую. Всё было одинаковым. Боль в мышцах стала постоянной, фоновой. Я просто перестал её замечать.
На второй день я познакомился ближе с Дарном и Талиром. Мы сидели в столовой, молча жуя кашу.
— Кто-нибудь помнит, что происходит после дыма? — спросил Талир вдруг.
Мы переглянулись. Никто не ответил.
— Я тоже не помню, — продолжил он. — Только падаю, а потом просыпаюсь на плацу. Странно.
— Может, нас просто волокут дальше, а мы в отключке, — предположил Дарн.
— Может быть, — согласился я, не желая рассказывать о своих смутных видениях и понимании что у новичков просто воруют силу, скачивая в этот самый драный кристалл.
На третий день один из новобранцев не встал после марш-броска. Его унесли на носилках. Больше мы его не видели. Я даже имя его не знал, мы практически ни с кем не общались. Кроме тех, кто сидел рядом за столом, предпочитая вместо бесед, вырубаться на кровати в ноль.
На четвёртый день Леви провёл с нами беседу после вечерней тренировки с марш-броском.
— Садитесь, — приказал он, и мы рухнули на землю.
Он достал трубку, раскурил, выпустил дым.
— Знаю, что вы думаете, — начал он. — Что это ад. Что вас мучают без причины. Что мир несправедлив. И знаете что? Вы правы.
Мы молчали, слушая, отвечать было нечего, да и смысла особо не было, слишком очевидные вещи он говорил.
— Мир несправедлив, — продолжил Леви. — Вас действительно загнали сюда. У большинства из вас не было выбора. Но послушайте меня.
Он обвёл нас взглядом.
— Я сам был таким, как вы. Четыре года назад я пришёл в Степной Цветок без гроша в кармане, без семьи и надежды. Доморощенный практик, хотевший стать великим. А оказавшийся никому не нужным. Меня заставили подписать контракт. Меня муштровали так же жестоко. Я ненавидел каждый день. Но я выжил.
Он затянулся.
— Сейчас я сержант. Практик на последней стадии закалки костей, готовый к переходу на следующую ступень. Я воин, которого уважают. Я свободен. У меня есть дом, жалованье, будущее. А ведь четыре года назад я был никем. Таким же, как вы.