— В столовую, — коротко бросил он, удивляя нас. — Завтрак. А всё, первая неделя прошла, теперь вам положено трехразовое питание, как и написано в контракте.
Столовая встретила нас вечной кашей и хлеба, но на этот раз добавили еще и сало. Я уже давно не обращаю внимание на вкус. Еда — это топливо, ничего больше. После завтрака мы вернулись на плац. Сержант Леви уже ждал нас, неторопливо вышагивая по квадрату.
— Разминка! Тем более, что завтрак вы получили. Стоит получше поработать, чтобы его переварить — объявил он. — Сорок отжиманий, шестьдесят приседаний, восемьдесят прыжков. Начали!
Мне кажется, что я почувствовал, как даже мышцы запротестовали, услышав такие слова. Но то, что раньше казалось невозможным, теперь стало нормой. Я выполнил упражнения, концентрируясь на дыхании. Рядом Алекс тяжело сопел, но держался.
После разминки началась работа с копьём. Мы выстроились в линию, каждый с деревянным бревном в руках. За неделю мы уже научились немного куда-то колоть и даже двигаться на пару шагов в стороны, и сержант Леви ходил между рядами, выкрикивая команды.
— Верхний укол! Средний укол! Нижний укол! Блок слева! Блок справа!
Руки запомнили каждый удар, каждый поворот. Дерево больше не казалось неподъёмным, оно стало продолжением тела. Но навык копья застрял на втором уровне и не рос. Видимо, система ждала чего-то большего, чем просто механическое повторение.
Строевая подготовка шла после копья. Мы маршировали по плацу, поворачивали направо, налево, кругом. Леви орал, когда кто-то сбивался с шага. Я давно перестал обращать на это внимание. Строевая была самой лёгкой частью дня.
Час отдыха после обеда я провёл, лёжа на койке. Тело требовало восстановления. Я закрыл глаза, дышал глубоко, позволяя этеру циркулировать через ядро. Камень Бурь на груди слабо пульсировал, помогая процессу. Пришло понимание, что я начинаю понемногу адаптироваться, а значит нельзя стоять на месте, навыки сами не прокачаются, а камни не получат огранку, нужно начинать работать с ними. Тем более что это не было запрещено. Наоборот, поощрялось любое действие после команды отдых, можно было пойти потренироваться, побегать и кучу всего, чего из нашей команды пока никто не хотел делать, вот вообще, все просто валялись кулями в кроватях. Хотя соседние команды, жившие к казарме дольше нас, с улиц возвращались только под ночь, постоянно тренируясь. Что как бы показывало и нам такой же путь.
Мы двинулись к северной стене казармы, где располагалась та самая злополучная полоса. Я уже знал каждое препятствие наизусть, успел в голове раз двадцать прогнать. Стена, ров, проклятый механизм с рунами, брёвна, кольца. Вчера я прошёл её для ознакомления, но сегодня будет по-настоящему.
— Становись! — рявкнул сержант, когда мы выстроились перед стеной. — Сегодня вы проходите полосу на время. Норматив — пять минут. Тот, кто не уложится, пройдёт её ещё раз. И ещё. И ещё. Пока не выполните норматив или пока не свалитесь без сознания. Понятно?
— Да, сержант! — прокричали мы хором.
— Первый, начинай!
Впереди стоял Дарн. Он кивнул, разбежался и рванул к стене. Зацепился за верх, подтянулся, перемахнул. Спрыгнул, с другой стороны, не замедляясь, прыгнул через ров. Дотянул, подтянулся. Дальше был механизм с балками.
Он замер перед ним, оценивая движение. Балки вращались хаотично, свистя в воздухе. Дарн сделал шаг, пригнулся под первую балку, проскользнул под вторую, но третья врезалась ему в плечо. Он пошатнулся, но устоял. Обошёл механизм стороной и побежал дальше.
Брёвна прошёл медленно, но уверенно, ни разу не оступившись. На кольцах провозился дольше, руки у него были сильные, но техника хромала. В итоге он финишировал за восемь минут. Причем большую часть времени потратил на стояние и раздумывание, как правильно преодолевать препятствия
— Восемь минут, — объявил Леви, глядя на песочные часы. — Не прошёл. Следующий!
Талир пошёл вторым. Он был лёгким и быстрым, стену и ров преодолел играючи. На механизме его вышибло сразу, балка въехала в грудь, и он отлетел назад, рухнув на землю. Поднялся, держась за рёбра, обошёл механизм и побежал дальше. Проходить всё равно нужно было все испытания, но они в зачет уже не шли, и таймер сбрасывался.
— Не прошёл. Следующий!
Один за другим новобранцы штурмовали полосу. Кто-то застревал на механизме, кто-то падал с брёвен, кто-то срывался с колец. Никто не уложился в норматив. Лучшее время было семь минут у паренька с косой, но и он провалился.
Когда подошла моя очередь, я сделал глубокий вдох. Алекс стоял за мной, напряжённо сглатывая.