— Удачи, — пробормотал он.
Кивая, я сосредоточенно повторял про себя считалку, просчитывая движения и встал на старт.
— Начинай! — скомандовал Леви.
Я рванул к стене. Разбежался, оттолкнулся, поймал верх руками. Подтянулся, перекинул ногу, перемахнул. Спрыгнул на другую сторону, не останавливаясь, прыгнул через ров. Зацепился за край, подтянулся.
Механизм с балками. Я остановился перед ним, прищурившись. Вчера я запомнил тайминг. Балки вращались с определённой периодичностью. Нижняя шла по кругу каждые три секунды, средняя каждые четыре, верхняя каждые пять. Если поймать момент, можно проскользнуть между ними.
Я отсчитал про себя. Раз. Два. Три. Шагнул вперёд, подпрыгнул над нижней балкой, проскользнул под среднюю, качнулся в сторону от верхней. Она просвистела в сантиметре от уха. Я выскочил, с другой стороны, не получив ни одного удара.
Дальше брёвна. Я прыгнул на первое, балансируя руками. Шагнул на второе, на третье. Тело само находило равновесие, ноги двигались точно. Прошёл до конца, спрыгнул. Кольца. Я подпрыгнул, схватился за первое. Качнулся, поймал второе. Долго раскачивался чтобы поймать третье и четвертое, на пятом чуть не упал, кольца были толстые, неудобные и пальцы соскальзывали, но я держался. Последнее кольцо, отпустил, упал на землю, на ноги.
— Финиш! — крикнул Леви, глядя на часы. — Пять минут две секунды.
Я согнулся пополам, хватая ртом воздух. Не уложился. Но близко. Очень близко.
— Не прошёл, — сказал сержант. — Следующий!
Алекс пошёл после меня. Он был сильнее, но менее ловким. Стену и ров преодолел быстрее меня, но на механизме его сразу вышибло. Балка врезалась ему в живот, и он отлетел на несколько метров. Поднялся, держась за живот, обошёл механизм и побежал дальше. Брёвна прошёл медленно, на кольцах провис дольше.
— Не прошёл.
Когда последний новобранец закончил, Леви скомандовал построиться. Мы выстроились перед ним, грязные, избитые, с синяками и ссадинами. Двое парней держались за руки, видимо вывихнули что-то. Ещё один хромал.
Сержант обвёл нас взглядом.
— Двадцать два человека, — начал он спокойно. — Ни один не уложился в норматив. Лучшее время пять минут две секунды. Худшее четырнадцать. Жалкое зрелище.
Мы молчали.
— Знаю, что вы думаете, — продолжил он. — Что это несправедливо. Что норматив слишком жёсткий. Что мы издеваемся над вами просто так.
Он сделал паузу, снова всех нас осмотрел.
— Вы правы. Норматив жёсткий для новичка. Но он такой не просто так. Полоса препятствий — это не проверка силы или ловкости. Это проверка воли. Умения заставить себя идти вперёд, когда тело кричит, чтобы ты остановился. Умения не сдаваться после первой же неудачи.
Он шагнул ближе, развернулся и пошел в вдоль строя, чеканя шаг и слова, видимо чтобы они хорошо вбивались нам в мозг.
— В бою у вас не будет времени думать, как перелезть через стену или увернуться от удара. Тело должно реагировать само. Автоматически. Для этого нужны бесконечные повторения. Снова и снова, пока движения не станут частью вас.
Леви обвёл нас взглядом.
— Город и секта вкладывают в вас ресурсы. Но нам нужны те, кто не сломается. Те, кто может заставить себя снова и снова идти на препятствие, даже если провалился десять раз подряд. Потому что в настоящем бою второй попытки не будет. Вы либо справитесь с первого раза, либо умрёте.
Тишина.
— Поэтому сейчас вы будете проходить полосу снова, — объявил он. — И снова. И снова. Пока не выполните норматив. Или пока не свалитесь без сознания. Тогда вас отправят на марш-бросок с дымом, и завтра вы начнёте сначала.
Он хлопнул в ладоши.
— Но, чтобы было интереснее, я разделю вас на две группы. Первая группа одиннадцать человек, вторая одиннадцать человек. Над каждой группой будет стоять капрал из основного состава нашей армии. Они недавно получили звание, прослужив год, и могут многое вам рассказать. Группы будут соревноваться между собой. Та, что покажет лучшие результаты, получит послабление. Та, что провалится, получит дополнительные нагрузки.
Он повернулся и махнул рукой. Из-за угла казармы вышли двое солдат. Оба в чистой форме, с нашивками в виде черных птичьих голов на рукавах.
Первый был высоким, широкоплечим, с квадратной челюстью и холодными серыми глазами. Лицо его было изрезано шрамами, один тянулся от виска до подбородка. Он держался прямо, руки за спиной, взгляд немигающий.
Второй был моложе, невысокий, жилистый, с короткими рыжими волосами и озорной улыбкой. Он выглядел расслабленным, почти беззаботным, но в его глазах читалась жёсткость.