Контроль этера (Эффективность). Увеличивает точность и экономичность использования этера, снижает расход энергии на 25 %. Для тонкой работы с рунами и сложными техниками.
Выброс этера (Мощь). Увеличивает силу и скорость высвобождения этера, урон и скорость атаки +5 %. Для боевых техник и разрушительных эффектов.
Закалка этера (Защита). Увеличивает сопротивляемость тела к внешним и внутренним воздействиям этера на 10 %. Для выживания и укрепления тела.
Я даже думать не стал, выбирая Контроль Этера. В рунах я видел потенциал и именно на него планировал опираться, несмотря на доводы других. Всё же я знаю и вижу несколько дальше, чем обычные практики, я уже понимаю принцип работы рун, и что они могут дать, пусть пока и чисто на уровне интуиции и общих правил. И как по мне, развитие рунного мастерства — главное, чем стоит заниматься.
Навык Базовое управление этером заменен на навык Контроль этера.
Интересно, а куда девается уже наработанный на десятку навык? Он же не пропал? Но ответ я дал сем себе, Система, гадина, не давала много информации. Скорее всего сидит в Контроле, как один из основных навыков. И единственных.
После ужина, когда я уже начал было мечтать о койке и хотя бы паре часов нормального сна, сержант Леви собрал нас всех в одной из комнат казармы. Небольшое помещение с голыми каменными стенами и единственным окном-бойницей быстро набилось двадцатью потными телами.
Леви стоял у стены, держа в руках небольшой кожаный мешочек. Выражение его лица не обещало ничего хорошего, явно задумал очередную гадость. Я переглянулся с Алексом, который устроился рядом на полу, привалившись к стене. Мой друг выглядел так, будто его переехал обоз, дважды и был готов отрубиться. Такой кабан, а выносливость хуже, чем у большинства в отряде.
— Вы думаете, что в пути мы не будем тренироваться? — начал сержант, окидывая нас оценивающим взглядом. — Вы глубоко ошибаетесь, заготовки. Тело должно работать постоянно. Этер должен циркулировать. Иначе застой, и все наши труды пойдут прахом.
Он развязал мешочек и достал что-то вроде сморщенного корешка, темно-коричневого цвета. Запах от него шел едкий, горький, он почти сразу пропитал помещение полностью, запахом от которого хотелось отшатнуться.
— Корень терновника степного, — пояснил Леви, разламывая его на мелкие кусочки. — Стимулирует циркуляцию этера и обостряет чувствительность к нему. Горький, как ваша жизнь до армии, но эффективный. Будете жевать каждый вечер перед медитацией. По кусочку размером с ноготь.
Он начал обходить нас по кругу, раздавая куски корня. Когда очередь дошла до меня, я взял свою порцию и брезгливо понюхал. Отвратительно.
— А если откажемся? — спросил кто-то из задних рядов, закашлявшись от вони. Кажется, Марк.
— Десять кругов завтра после дневного привала, — без эмоций ответил Леви. — И еще одну порцию корня насильно засуну. Выбор за вами.
Вопросов больше не последовало. А потом в помещение два солдата притащили большой чан, литров на пятьдесят.
— Кроме того, — продолжил сержант, показывая на него, — вот вам травяной сбор. Будете пить утром и вечером. Заполните фляги вместо воды. Тонизирует, восстанавливает силы и помогает адаптации к степному климату. Кто не пьет, тот не ест. Я буду проверять. Выльете, умрёте от жажды, так как воду я запрещаю пить.
Пришлось выстроиться в очередь, поставить разливающего и передавать ему фляги, предварительно выпивая или выливая остатки воды прямо на пол. Сержант за этим следил очень внимательно.
Фляги пошли по рукам. Когда моя добралась до меня, я открутил пробку и осторожно понюхал. Запах был не таким отталкивающим, как у корня, скорее травянистым, с нотками мяты и чего-то терпкого. Я сделал небольшой глоток. Горько, но терпимо. Во рту осталось странное онемение, как после крепкого чая.
— Теперь жуйте корень, — скомандовал Леви, усаживаясь на низкую скамью у окна. — Медленно. Не глотайте сразу. Пусть сок впитается в слизистую.
Я положил кусок корня в рот и начал жевать. Первое ощущение — невыносимая горечь, которая обожгла язык и небо. Я скривился, сдерживая желание выплюнуть эту гадость. Кто-то рядом издал сдавленный стон и схватился за флягу с водой, но Леви остановил его резким окриком:
— Не запивать! Жуй, пока не останется одна труха!
Я продолжал методично разминать корень зубами. Горечь постепенно становилась привычной, но появилось новое ощущение — легкое покалывание во рту, которое распространялось дальше, по горлу и груди. Как будто кто-то провел по нервам слабым электрическим разрядом.