— Здесь воздух теплее, — заметил Гаррет, остановившись и принюхиваясь. — И есть движение. Чувствуете?
— Это хороший знак, — сказал Леви, расслабив хватку на копье. — Значит, выходит куда-то. Есть вентиляция.
— Или выход, — добавил Стейни. — Но не факт, что нам понравится то, что мы там найдём.
Выход тут был один, если считать наш за вход, и тоннель, новый мне совершенно не понравился. Стены стали неровными, словно их вырезали наспех, в отличие от тоннелей выше. Да и руны. Я остановился возле одной из них. Руна «Печать». Я узнал ее сразу, хотя она была изображена в искаженном виде, с дополнительными элементами, которых я раньше не видел. Новые связующие руны?
— Что это? — спросил Дарн, заглядывая мне через плечо.
— Печать. Или запрет. Что-то в этом роде. Эта руна блокирует потоки этера, не даёт им распространяться дальше.
— Значит, здесь что-то запечатывали?
— Похоже на то.
— Стоп, — тихо сказал Стейни, подняв руку. — Гаррет, осмотрись.
Разведчик кивнул, бесшумно двинулся вдоль стены. Мы остались на месте, напряжённо вслушиваясь в тишину. Она была абсолютной. Даже эхо наших шагов затихло, словно коридор поглощал звуки.
— Чисто, — доложил Гаррет, вернувшись. — Но здесь было что-то ранее. Смотрите.
Он указал на пол в полусотне метров дальше. Мы подошли, освещая всё вокруг. На камне были царапины. Глубокие, длинные, словно кто-то проволок что-то тяжёлое через весь зал. Да и пыли тут практически не было.
— Что это? — спросил Алекс.
— Не знаю, — честно ответил Гаррет. — Но что-то большое. След старый. Может месяца два назад, запаха не осталось.
— То есть, когда началась орда? Или даже раньше? — полуутвердительно спросил лейтенант и разведчик кивнул. — Это могло начаться отсюда? Но как тогда здесь прошли все эти твари, следов то нет.
— Они шли ниже, — ответил разведчик. — По тем коридорам что выходят к вратам. Но я не сомневаюсь в этом уже.
— Идем дальше.
Новый туннель был от тех, что были раньше. Стены здесь словно дышали и он будто ощущал, что в нём находятся посторонние. Я не знаю, как это описать иначе. Руны пульсировали не просто в такт какому-то ритму, они отвечали на наше присутствие. Когда я подносил фонарик ближе, свечение усиливалось, когда отводил — гасло. Камень Бурь на груди стал горячим, почти обжигающим, и я чувствовал, как этер струится сквозь меня, словно я стал частью этой системы.
— Корвин, у тебя там что-то светится, — тихо произнёс Дарн, указывая на мою грудь.
Я опустил взгляд. Сквозь ткань рубахи пробивался слабый голубоватый свет. Я прижал ладонь к артефакту, пытаясь скрыть свечение, но это было бесполезно. Камень откликался на руны, и я ничего не мог с этим поделать.
— Ничего страшного, — буркнул я, но голос прозвучал неуверенно даже для моих ушей.
Леви обернулся, мельком глянул на меня, но ничего не сказал. Только сжал губы и пошёл дальше. Стейни тоже не стал задавать вопросов. Может, решил, что сейчас не время. Может, просто не хотел отвлекаться. В любом случае, я был благодарен за молчание.
Туннель начал спускаться круче. Пол стал неровным, местами проступали ступени, высеченные прямо в камне. Они были широкими, но низкими, словно их делали не для людей. Или для тех, кто был выше и тяжелее обычных людей. Я попытался представить, кто мог здесь ходить тысячи лет назад, но образы расплывались, превращаясь в размытые силуэты из кошмаров.
Гаррет внезапно остановился, присел на корточки. Я подошёл, посветил фонариком. На одной из ступеней лежал кусок ткани, грязный, истлевший по краям, но всё ещё узнаваемый. Он поднял его, поднёс к свету. Ткань была грубой, похожей на мешковину, но окрашенной в тёмно-красный цвет. Или это была кровь.
— Краска. — ответил разведчик, пробуя ткань на зуб, и заставляя всех вокруг скривиться, я бы никогда не стал пробовать хрен пойми сколько валяющуюся дерюгу на полу. — Очень старая, с теми царапинами не связана.
Мы двинулись дальше, и ступени кончились. Туннель снова стал ровным, но теперь стены начали меняться. Руны исчезли, уступив место резным изображениям. Я остановился, не в силах оторвать взгляд.
Фрески.
Сотни фресок, покрывающих стены от пола до потолка. Они были древними, выцветшими, но всё ещё читались. Я медленно повёл фонариком вдоль стены, выхватывая детали.
Первая фреска изображала город. Огромный, величественный, с башнями, уходящими в небо. Улицы были широкими, на них стояли люди, высокие, статные, в развевающихся одеждах. Над городом парили корабли, похожие на те дирижабли, что я видел в этом мире, но более изящные, украшенные сложными узорами. Это была цивилизация на пике своего могущества.