— Понял, лейтенант.
— Поворачиваем! Сегодня ночуем в башне! — скомандовал лейтенант, оставляя нас и уводя отряд назад. Поход закончился не успев начаться, до башни было чуть меньше пяти километров.
Пока мы возились с ремнями крепления, проверяли целостность накопителей этера и подгоняли Крыло под Гаррета, новость, которую я принёс с небес, начала своё медленное, ядовитое путешествие по отряду. Она не распространялась криком, ползла шёпотом, от одного бойца к другому. Я видел, как менялись лица, особенно когда бойцы проезжали мимо меня, кивая, словно спрашивая. Точно? Мне оставалось только кивать в ответ.
Утёс был для них символом силы и спокойствия, там можно было перехватить кружку эля в таверне.У каждого были там знакомые. В нём можно забыть обо всём этом кошмаре хотя бы на одну ночь. Он не мог пасть и всё же он пал. Стейни обещал привести нас к Утёсу, а теперь это обещание развеялось, как дым от погасшего костра, и не осталось ничего, кроме пепла.
— В древние времена, гонцов, приносивших плохую новость, сжигали заживо. — Буркнул Гаррет. — О-ох!
— Будто-то я не знаю, — ответил я, затягивая ремень туго. — Увидимся на костре тогда.
Мерзкое ощущение быть вестником конца, которому никто не хочет верить, но все понимают, что он говорит правду. Я словно принёс чуму в здоровое тело и теперь наблюдал, как она распространяется, парализуя волю к жизни, превращая бойцов в тени самих себя. Это было очень и очень плохо. Надеюсь лейтенант, восстановит силу духа, а то иначе мы далеко не уйдем.
— Может, он просто не всё разглядел, — донёсся до меня голос одного из северян, парня с выцветшими серыми глазами, которого мы подобрали в полуразрушенной башне три дня назад.
— Стену? — хмыкнул рядом старый ветеран, который видел столько смертей, что мог бы рассказывать о них до конца света. — Парень, ты вообще слушал, что он сказал? Форты разрушены, порт в руинах, флот исчез. Утёс без своих внешних укреплений и кораблей — это всё равно что черепаха, которую вытащили из панциря и оставили голой на солнцепёке. Мёртвая черепаха.
Гаррет, наконец собранный и готовый к полёту, взмахнул крыльями, поднял облако пыли и взмыл в небо, превращаясь в чёрную точку, которая становилась всё меньше и меньше, пока не исчезла совсем. И вот тогда ожидание, которое до этого было просто неприятным фоном, превратилось в пытку, медленную, изматывающую пытку, когда каждая секунда тянется как час, а каждый час превращается в вечность.
Вскоре Башня была снова открыта, и мы вернулись назад, утро только начиналось, но все командиры ушли на совещание и только караулы, да дозорные делали своё дело, остальные маялись от безделья.
Через два часа Стейни собрал весь сборный отряд.
— Утёс пал, — его голос был ровным, лишённым каких-либо эмоций, и именно это делало его слова ещё страшнее, потому что за этим спокойствием чувствовалась пустота человека, который выгорел изнутри. — Наша миссия провалена. Мы не успели, но все, кто погиб на этом пути, все те товарищи, чьи тела остались лежать в степи, в подземельях, под завалами башен, их жертва была не напрасной.
Он сделал паузу, давая этим словам впитаться в каждого.
— Я больше не могу приказывать вам идти за мной, — продолжил он. — Но я.… я иду дальше. На юг, к Степному Цветку. Это мой родной город, там остались люди, которых я знаю, и если Орда движется туда, то я должен быть там, должен предупредить их, помочь им, или хотя бы умереть вместе с ними. Я не прошу вас следовать за мной в этом безумии. Я предлагаю выбор, тем, у кого не осталось дома, кому некуда возвращаться, кто готов продолжить этот путь в ад.
И тогда из толпы вышел лейтенант Дивер. Он прошёл несколько шагов вперёд, остановился перед Стейни и отдал честь с той военной чёткостью, которая говорила о годах службы и железной дисциплине.
— Лейтенант Стейни, — его голос был хриплым от дыма и пыли, но твёрдым, как гранитная скала. — Мы, бойцы восточных городов, благодарны вам за то, что вы вытащили нас из ада, в который превратились наши башни. Вы вели нас, когда мы были готовы сдаться и просто лечь умирать. Но наш дом, наши семьи, наши обязательства — они на востоке, в тех землях, которые мы поклялись защищать.
Он обвёл рукой добрую половину отряда, и я отчётливо увидел эту невидимую границу, которая разделила нас. Города старались чередовать гарнизоны башен отрядами из разных городов, поэтому ничего удивительного в том, что отряды с востока, сидели на юге или севере и наоборот. Но сейчас это действительно нас разделяло.
— Наш путь лежит обратно, домой, — продолжал Бейрен, и в его словах не было ни вызова, ни извинений, только констатация факта. — К нашим башням, к нашим людям, если от них хоть что-то осталось и нашим семьям. Мы должны узнать, мы обязаны вернуться и попытаться собрать то, что можно собрать. Идти к Цветку для нас — это бессмысленная трата последних сил и жизней. Простите нас, лейтенант.