Отдать на сторону зарядку я не мог, поэтому выгнал друга из комнаты и схватился за Камень Бурь. Он был спокойным, слегка теплым от моего тела, и ничего более. Забирать энергию из камня не самая хорошая идея, я всегда это знаю, но, когда рядом есть знакомый, пусть и опасный элемент наполненный нужной мне силой до краёв сомневаться не приходилось.
— Отдай.
Я взял браслет в левую руку, а правой сжал Камень Бурь. Закрыл глаза и потянул. Этер хлынул мощным потоком, обжигающим, почти болезненным, он ворвался в меня, заполнил каждую клетку тела, принося неприятное покалывание, словно предупреждая, что так делать нельзя, и я направил его в браслет, в те руны, что только что нанёс. Они вспыхнули, засветились изнутри серебристо-белым светом, таким ярким, что я видел его даже сквозь закрытые веки.
Боль пришла следом. Острая, режущая, словно кто-то вонзил раскалённые иглы в основание черепа и начал медленно проворачивать. Я застонал сквозь стиснутые зубы, стараясь не разжать пальцы, не выпустить браслет, пока процесс не завершится. Этер продолжал течь, накачивая руны, и они начали резонировать, вибрировать с частотой, которая отдавалась в костях, пока Камень Бурь не стал практически пуст.
И не начал высасывать этер отовсюду вокруг, нагреваясь до кипятка, пошла обратная реакция и лучше в таком случае находиться в местах, где силы полно, а не как сейчас. Так как корёжило меня знатно.
Браслет издал тихий, почти неслышный гул. Вибрация прекратилась, руны перестали мерцать и застыли ровным, холодным свечением. Я разжал пальцы, и артефакт упал на пол, звякнув о камень.
— Готово, — прохрипел я, и мир поплыл перед глазами, накрывая меня темнотой.
Навык повышен. Вплетение этера в руны — 8.
Навык повышен. Вплетение этера в руны — 9.
Очнулся я от того, что кто-то лил мне на лицо воду. Холодную, противную воду, которая затекала в нос и рот, заставляя кашлять и отфыркиваться. Я открыл глаза и увидел перед собой обеспокоенное лицо Алекса.
— Живой? — спросил он.
— Не уверен, — я попытался сесть и едва не свалился обратно, мир вокруг покачивался, словно я был на палубе корабля в шторм. — На сколько я вырубился?
— Минут на пять. Ты меня до полусмерти напугал, друг. Думал, ты концы отдал, но потом увидел, что грудь вздымается. Правда в себя не приходил.
— Ещё не время помирать, — я огляделся, ища браслет. Он лежал там, где упал, светился тусклым серебристым светом, и от него исходило ощущение холода, словно сама смерть решила прикоснуться к этому предмету и оставила на нём свой отпечаток. Страшная вещь получилась, она откровенно пугала.
— И что это такое? — Алекс кивнул на артефакт, явно не решаясь прикоснуться.
— Бомба, я же говорил. Заряд очищения, сжатый до предела. Если кинуть её в демона, она должна выжечь из него всю скверну разом. Теоретически.
Договорить нам не дали, появился Леви, буквально заглянув на секунду и комнату и проорав приказ.
— Все к воротам! Твари идут.
Что за твари догадаться было не сложно, демоны решили атаковать сами. Вскоре показался лейтенант Стейни.
— Ящик готов? — спросил он, заходя в комнату и удовлетворенно кивая осматривая пустой сейф.
— Да, лейтенант. Всё внутри.
— Хорошо. Поставь в угол. — Он наконец повернулся, окинул меня оценивающим взглядом. — Ты выглядишь как плохо, Корвин.
— Чувствую себя соответственно, лейтенант Стейни.
— Отдыхай. Сейчас отобьём эту волну, потом будем решать, что делать дальше.
Я хотел было сказать про браслет, про бомбу, которая может убить демона-командира, но слова застряли в горле. Потому что в этот момент башня дрогнула, но на этот раз сильнее, и с потолка посыпалась не просто пыль, а целые куски штукатурки.
— Алекс к воротам! На крышу им не пройти!
Прежде чем Алекс ушел, я схватил его за рукав и потянул к себе и протянул ему браслет.
— Возьми это. И когда увидишь того рогатого демона снаружи, кинь в него. Целься точно, у тебя будет только одна попытка. Чем ближе упадёт, тем лучше будет.
Сам я оставаться тут в одиночку не собирался, схватил арбалет и занял позицию на лестнице между этажами, оставляя рядом копье Зари, и прицеливаясь в дребезжащие от ударов ворота.
Ворота трещали под очередным ударом, и я видел, как толстые металлические полосы, державшие створки, начали прогибаться внутрь, словно невидимый великан давил на них всем своим весом. Защитные руны на воротах мерцали слабо, едва различимым красноватым светом, который то вспыхивал, то гас, словно сердце умирающего, бьющееся всё реже и реже. Башня содрогнулась снова, и на этот раз удар был настолько мощным, что я почувствовал, как каменная кладка под ногами дрогнула, а из стены рядом с моей головой выпал крюк на котором когда-то висел рунный светильник, покатившись по ступенькам вниз с глухим стуком.