— Держитесь! — рявкнул Леви откуда-то снизу, его голос был хриплым от крика и напряжения. — Не отступать! Первая линия копья выставить, вторая на подхвате, арбалетчики!
Я сжал арбалет крепче, чувствуя, как деревянная ложа впивается в ладонь, оставляя красные отметины на коже. Наконечник болта был направлен точно в центр ворот, туда, где сквозь щель между створками уже пробивался тусклый серый свет снаружи, и я различал движение огромных тёмных силуэтов, которые методично, с пугающей размеренностью долбили в металл, раз за разом, не останавливаясь ни на секунду.
Бум. Бум. Бум.
Словно отсчёт последних мгновений нашей жизни, каждый удар приближал неизбежное, и я знал, что ворота не выдержат, просто знал это с той холодной уверенностью, которая приходит, когда смерть уже стоит за плечом и дышит тебе в затылок. Вот какие твари ломали башни и брали Утёс, и возможно сейчас уже штурмуют Цветок.
И тогда это случилось. Очередной удар пришёлся точно в место соединения створок, и металлические полосы лопнули с отвратительным визгом рвущегося металла, разлетевшись на куски, которые со звоном упали на каменный пол, оставляя глубокие борозды на брусчатке.
Створки ворот распахнулись настежь, словно невидимая рука швырнула их в стороны, и в образовавшийся проём хлынул поток тварей, настолько плотный и быстрый, что на мгновение мне показалось, будто в башню ворвался живой поток грязной воды, несущий с собой смерть и разрушение.
Скелеты, сотни скелетов, вперемешку с проклятыми, которых давно уже тут не видели, они бежали, цокая костями по камню, их пустые глазницы светились тусклым голубоватым светом, а в руках они сжимали ржавые мечи, топоры, копья, всё что угодно, лишь бы убивать.
За ними, возвышаясь над толпой костяков, шли проклятые, массивные, покрытые гниющей плотью твари, которые издавали низкое, утробное рычание, от которого волосы на загривке вставали дыбом. И среди всего этого кошмара, прямо в центре прорыва, я увидел их.
Трёх командиров.
Первый был тем самым рогатым демоном, которого я видел снаружи, огромная тварь, закованная в тяжёлые чёрные доспехи. Его рога, закрученные спиралями назад, были испещрены такими же рунами, и от них исходило ощущение древней, первобытной злобы, которая давила на разум, заставляя дрожать даже тех, кто привык смотреть смерти в лицо.
— Агра-аргх! — проорал он, поднимая топор над головой и стремительно шагая вперед.
— Стреляй!
Я выстрелил, не целясь особо, просто направив арбалет в центр толпы и спустив курок, болт ушёл вниз, пробил череп одного из скелетов, и тот рухнул, рассыпавшись на части, пролетел дальше, разбив ещё несколько костяков, но на его место тут же встали ещё трое, и я понял, что это бесполезно, нас просто задавят числом, если не остановить командиров.
Перезарядив арбалет дрожащими руками, я снова прицелился, на этот раз выбрав рогатого демона, но в этот момент первая линия нашей обороны столкнулась с волной тварей, и всё превратилось в кровавую мясорубку.
Копейщики, выстроившись стеной щитов, встретили первый натиск, копья Зари пронзали скелетов и проклятых, разрывая кости и гниющую плоть, но твари не останавливались, они лезли напролом, карабкались по копьям, пытаясь прорваться сквозь строй, и я видел, как один из наших, крайний слева, не выдержал напора и отступил на шаг, оставив брешь, в которую тут же хлынули враги.
Леви, стоявший во второй линии, рванулся вперёд, его ледяной клинок сверкнул в тусклом свете, и три скелета разлетелись на куски от одного широкого удара, но их место тут же заняли новые, и сержант был вынужден отступить, прикрывая товарищей от нарастающего давления. Стейни прикрывал другой фланг, предпочитая всё же работать копьем, в отличие от сержанта, которому видимо не терпелось испробовать новую игрушку.
И тогда я увидел Алекса. Он стоял чуть поодаль от основной линии, у стены, его лицо было бледным, почти мертвенным, а глаза… его глаза светились. Прямо таки горели изнутри ярким золотистым светом, настолько ярким, что я различал его даже сквозь хаос боя, и этот свет становился всё ярче и ярче, заполняя его зрачки, радужку, белки, превращая глаза в два пылающих светила, которые казалось могли прожечь камень одним взглядом. Этер.
Он наполнился этером до предела, я чувствовал это даже отсюда, ощущал, как вокруг него воздух начал вибрировать, словно от невыносимого жара, хотя температура не изменилась, это была чистая энергия, сконцентрированная в одном человеке, готовая вырваться наружу и сжечь всё на своём пути.