Звучит совсем плохо, но у Цао у меня оплачена еще неделя, значит что-то да успею заработать.
— У меня есть план, мастер, — сказал я с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал, но показывать Цао свою неуверенность было бы ошибкой, он ценил тех, кто действовал, а не тех, кто сомневался.
— У всех есть план, — буркнул Цао, не отрываясь от работы. — У моего подмастерья тоже был план. У тех, кого на Этажах сожрали, тоже были планы. Планы — это хорошо, пока реальность по морде не даст.
Тут мне парировать было просто нечем и я промолчал. Спорить было бессмысленно, и потому что он был прав, и потому что реальность уже дала мне по морде столько раз, что я, кажется, начал к этому привыкать, хотя привыкать к ударам реальности, наверное, не самый здоровый навык для семнадцатилетнего. Где вообще мой оптимизм? Или это просто гремучая смесь из двух сознаний, слившихся воедино?
— Будем живы, мастер, остальное приложится. — ответил я философски и пошел отсыпаться.
— И ещё, — Цао вдруг перестал полировать, привлекая моё внимание. — На лестницах между вторым и первым ярусом усилили охрану. Патрули ходят парами, документы проверяют у каждого, кто поднимается и спускается.
— Почему? — спросил я, хотя уже догадывался, потому что слухи ходили ещё на Этажах, обрывками, полушёпотом, как обычно бывает с новостями, которые власти пытаются задавить.
Цао положил деталь на колено и вытер руки тряпкой, медленно, обстоятельно, как человек, который собирается сказать что-то, что ему не хочется говорить.
— На первом ярусе бунт, — произнёс он коротко. — Практики, те, что на рудниках работают, должники сект и гильдий, взбунтовались. Три дня назад, может четыре, точно не скажу, до меня новости доходят через третьи руки. На рудниках первого яруса поднялся народ. Они перебили охрану, захватили оружие, и теперь несколько кварталов первого яруса под их контролем. Стража пока не лезет, потому что бунтовщики завалили проходы и поставили баррикады, и среди них есть практики с закалкой мышц, а может и выше, которые за годы работы на рудниках озверели настолько, что бросаются на любого в форме.
— Мастер, — спросил я после паузы, — а это связано с тем, что недавно произошло на Этажах? С убитыми практиками Гильдии?
Цао задумался. Информацию о гибели группы зачистки на Четвертом, уже каждый раз по сто обжевал. А судя по всему, и восстание, и те убийства случились практически в один день. Рудники, Этажи, как бы тут всё складывалось в интересный клубок. Ни в жисть не поверю, что это всё не подстроено.
— Не знаю, — сказал он наконец. — Может, связано. Может, нет. Но когда в городе случается дерьмо на одном конце, оно обычно воняет и на другом. Вот тебе мой совет: держи голову ниже, не лезь в политику, не задавай вопросов тем, кто может обидеться на вопросы, и делай свою работу. Молоток не спрашивает, зачем его опускают на наковальню, он просто бьёт. Будь молотком.
— Я запомню, — сказал я, поднимаясь с ящика. Цао хмыкнул в ответ, что было его версией — иди уже и не мешай работать.
Следующие дни я посвятил поискам будущей своей лавки, весьма безуспешно к слову, обойдя десятки мест и отчаявшись найти что-либо приемлемое и не такое дорогое. Параллельно выполнял большой заказ Аньсян, которая на несколько дней уехала за травами, оставляя меня одного. Как она собиралась пройти стражу, она мне ничего не сказала, кроме того, что у каждого есть свои маленькие секреты.
Заказ она оплатила заранее, точнее выдала аванс, так что целая сотня нагревательных камней была мной изготовлена за два рабочих дня, просто в промышленных масштабах, побивая успехи производительности. Трафареты — наше всё! Особенно для таких схем. Я даже невольно помечтал о конвейерной ленте, такими темпами можно просто взорвать тут весь рынок. Правда, велика вероятность. что меня просто прикончат за такое.
Система даже не посчитала нужным мне что-то за это дать. Ведь реально это была мелочь мелкая, по сравнению с серьезными изделиями. А процентное соотношения прогресса у навыков не висело, в отличие от прогресса прокачки.
Гранит по 2 серебра штука, утянул из моей кассы две сотни монет, но и вырученные деньги были огромны. Даже Аньсян постеснялась и вязал с меня всего сотню монет за свою работу, указывая на своего соседа. Именно он заказал всю партию, которая собиралась для его каравана в другие города. Его жена попросила у Аньсян камень для нагрева, их сломался, и заинтересовалась изделием, а дальше, только девушке оставалось только на уши сесть. Легчайшая работа. Деньги жгли, но впихнуть их было просто некуда.