Спустился на второй ярус по боковой лестнице, потом на первый, через Кузнечный спуск, мимо закрытых мастерских и таверн, из которых доносились голоса и запах дешёвой еды. На первом ярусе было тише, чем обычно, последствия восстания ощущались в том, как люди жались к стенам и старались не задерживаться на открытых местах, и в том, как много стражников стояло на перекрёстках, больше, чем я помнил по своим первым дням в городе.
Врата Дракона работали круглосуточно, это я знал, но ночью проверка была строже. Я предъявил жетон Гильдии охотников, который так и не сдал после последнего рейда с Шанем. Тощий стражник у выхода посмотрел на него, на копьё, и я приготовился к вопросам, но он лишь буркнул «одиночная вылазка?» и, получив мой кивок, махнул рукой в сторону выхода, записывая моё имя в журнал.
За воротами Шэньлуна воздух изменился сразу, стал чище, холоднее. Меньше загрязняющих факторов.
Я шёл по тракту, уходящему на запад, в сторону караван-сараев и постоялых дворов, мимо факелов, горящих у ворот, и редких фигур запоздалых путников, спешащих укрыться на ночь.
Ноги несли меня автоматически, пока голова прокручивала маршрут. Горная деревня, где меня встречал староста Лао Жень, лежала в двух днях конного пути от Шэньлуна, если ехать не останавливаясь и менять лошадей.
Первый постоялый двор встретился через час ходьбы, большое приземистое здание с конюшней сбоку и вывеской «Три журавля», раскачивающейся на ветру. Я помнил это место, проезжал мимо с караваном Чжан Вэя, когда впервые добирался до города. Тогда казалось, что это конец пути, а оказалось только начало.
Внутри почти никого не было и было довольно тихо. За стойкой дремал хозяин, пожилой мужик с залысиной и животом, натягивающим грязный фартук. Я стукнул кулаком по дереву, и он вздрогнул, открыл глаза, уставился на меня мутным взглядом.
— Мне нужна лошадь, — сказал я без предисловий. — До Горной деревни. Быстрая. И вторую про запас.
Хозяин почесал живот, зевнул.
— Ночью? Ты что, с ума сошёл, парень? Лошадей не гоняют в темноте, сломают ноги на первой же колдобине. Да и нет у меня курьерских, разобрали всех.
— Дорога хорошая, протоптанная, у меня мощный фонарь с собой — возразил я. — А какие есть и сколько?
— Двадцать серебряных за двух, в аренду — сказал хозяин, и я понял, что он назвал цену больше справедливой, видел, гад, что мне некогда торговаться. — Сдашь Мамаше Дэней, в первом форте, ну или когда вернешься. Будут плохи, заплатишь неустойку.
— Пятнадцать, — отрезал я. — И это последнее предложение.
Он смерил меня взглядом, прикидывая, стоит ли спорить, видимо решил, что нет, потому что кивнул, полез за стойку и достал связку ключей.
— Коричневая и серая, в дальнем углу конюшни. Коричневая — выносливая, серая — быстрая. Корм не даю, это уже твои проблемы. И если не вернёшь, тебя будут искать.
— Само собой. — кивнул я, выкладывая деньги и расписываясь на небольшом листе. Двух взял, обязуюсь либо вернуть, либо доставить по адресу.
Я отсчитал пятнадцать монет, бросил на стойку и пошёл в конюшню. Лошади встретили меня недовольным фырканьем, коричневая особенно, когда я начал седлать её в полутьме, ориентируясь на свет единственного рунного фонаря, висящего у входа. Серая оказалась спокойнее, хотя и она косилась на меня с подозрением, словно понимала, что ничего хорошего из ночной скачки не выйдет.
Вывел обеих наружу, закрепил сумку на коричневой, копьё приторочил сбоку, чтобы не мешало, и сел в седло. Лошадь под мной дёрнулась, почувствовав чужой вес, но я сжал колени, успокаивающе похлопал по шее, и она смирилась. Серую взял на поводок. Всё же на лошадях мне пришлось изрядно покататься, научился заботиться о них, так что проблем для меня тут не было.
Хозяин стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел, как я трогаюсь.
— Если сдохнут, плачу двойную цену! — крикнул я через плечо, не оборачиваясь, и пустил коричневую рысью по тракту, на запад, туда, где за горизонтом прятались горы.
Отъехав километров на пять, пока позволяла дорога достал свой фонарь, мощный, сделанный специально для походов, пока прототип, которым буду торговать, заодно и опробую. Широкий луч света ударил метров на пятнадцать вперед, освещая передо мной хорошо утоптанную дорогу, не смотря на небольшую грязь. Прямо как фары в автомобиле. Удобно.