— Нно, родные, пошла!
Пока силы были, останавливаться я не собирался. Сменил лошадей только на рассвете, когда коричневая начала сбавлять темп, дыша тяжело и часто. Пересел на серую, которая оказалась действительно быстрее, но и нервознее, вздрагивала от каждого шороха в придорожных кустах, от каждой тени. Коричневую вёл на поводке, давая ей отдохнуть. И уже к полудню первого дня миновал развилку, где караван Чжан Вэя сворачивал на юг, к Шэньлуну, а я тогда шёл пешком, с Копьём Зари в руке и надеждой на новую жизнь в голове. Теперь я ехал обратно. Надежды стало меньше, а опыта больше, и не был уверен, что это хороший обмен.
Горная деревня показалась к вечеру второго дня. Я въехал туда на серой, которая едва держалась на ногах, с пеной на морде, и коричневой, которая плелась следом с опущенной головой. Обе нуждались в отдыхе, корме и тёплой конюшне, и я, спешившись у ворот, повёл их к дому старосты Лао Женя, потому что другого места, где меня могли вспомнить и принять, в деревне не было.
Лао Жень встретил меня у порога, прищурившись в сумерках, и не сразу узнал, но когда узнал, лицо его расплылось в улыбке, хотя глаза остались настороженными.
— Господин практик! Вы вернулись! Мы не думали…
— Мне нужно переночевать, — перебил я, не желая тратить время на любезности. — Лошадям корм, воду, отдых. Утром я пойду в горы.
Я показал гильдейский жетон, от которого староста стал еще сильнее раскланиваться и улыбаться. Ночью идти смысла дальше не было, там только лес и камни, действительно все ноги переломаю, поэтому лучше остановиться у знакомых. И лошадей с собой туда не возьмешь, что печально, придётся тащить Крыло на себе.
Старик кивнул, позвал внука, тощего паренька лет пятнадцати, который увёл лошадей, а сам проводил меня внутрь. Дом не изменился, всё те же циновки на полу, низкий столик, очаг с котлом, над которым колдовала жена старосты, молчаливая женщина с седыми волосами, собранными в тугой узел.
Ужин был простым, рис с овощами и кусок вяленой рыбы, но я ел, не чувствуя вкуса, механически, запивая горячим чаем, пока Лао Жень сидел напротив и смотрел на меня с выражением, которое я не мог прочитать.
— Вы идёте в горы, — сказал он наконец, и это не было вопросом. — Один и в начале холодов. Что-то случилось?
— Приказ. — ответил я коротко, не вдаваясь в подробности, — кое-что проверю и вернусь. Как у вас дела?
Лао Жень вздохнул, покачал головой.
— Слухи разном ходят, господин практик. Говорят, будут прочёсывать весь хребет, искать беглецов из города. Опасное время, господин практик. Там сейчас не только звери, но и люди, отчаянные, загнанные в угол. Они убьют за кусок хлеба.
— Я знаю, — сказал я, вставая из-за стола, и отмечая, что про восстание знают и тут, не удалось скрыть городу такую информацию, а значит она везде. — Спасибо за еду и кров. Утром выдвигаюсь на рассвете.
Старик не стал меня удерживать, только проводил до комнаты, где постелили циновку у очага. Мэй при этом не показывалась. Или запретили, или ее не было дома. Спрашивать про нее я не стал. Что было, то осталось в прошлом. Одна, проведённая вместе ночь ни к чему нас не обязывала. Ни меня, ни её. Может она вообще уже замуж вышла?
А уже через пять часов я стоял на ногах и ждал, когда староста даст разрешение на выход за ворота в лес. Лао Жень вышел ко мне, когда небо только начало светлеть. Я уже стоял у ворот, проверяя снаряжение в последний раз, когда услышал его шаги за спиной.
— Идёте, — констатировал он, и в голосе его прозвучало что-то похожее на сожаление. — Господин практик, я должен предупредить. Три дня назад охотники вернулись из северных предгорий. Говорят, видели следы крупного зверя, возможно, ледяного волка или горного медведя.
Я кивнул, застёгивая последнюю пряжку на сумке. Камень Бурь на шее был тёплым, комфортной температуры, что означало отсутствие непосредственной опасности в радиусе пары сотен метров. Но чем дальше в горы, тем меньше на него можно было полагаться, духовные звери там водились покрупнее вепря, которого я убил месяцы назад, и если наткнусь на что-то действительно сильное, единственным разумным решением будет бежать, не оглядываясь.
— Я буду осторожен, — сказал я, и старик покачал головой, понимая, что слова эти мало что значат.
Первые два часа шёл быстро, почти бегом, разогревая затёкшие за ночь мышцы и проверяя, как тело реагирует на такую нагрузку после Перехода. Тренировки — это конечно хорошо, но и такая практика, весьма полезны. Последняя стадия закалки костей давала о себе знать, я чувствовал лёгкость в движениях, а главное выносливость, позволяющую поддерживать темп, который пару месяцев назад вымотал бы меня за полчаса. Сорок пять процентов прогресса до завершения стадии, и уже такая разница. Интересно, каково это, дойти до ста? До закалки мышц?