Аккуратно переступая по поляне, подошёл к плоскому камню с трещиной. Капли были на месте. Три штуки, каждая размером с ноготь большого пальца, тёмно-бурые, почти чёрные и при этом густые, как смола. Они не впитались в камень, а лежали на его поверхности линзами, слегка подрагивая, будто живые.
Камень Бурь запульсировал жаром, и я почувствовал этер, идущий от капель. Невероятно плотный и мощный. Концентрация энергии была такая, что воздух над ними слегка дрожал, как над раскалённой сковородой, несмотря на мороз.
Достал флягу из сумки, вылил остатки воды в снег, и стилом, очень аккуратно, руки всё ещё подрагивали после пережитого, подцепил первую каплю и скатил её внутрь фляги. Потом вторую. Третья частично впиталась в трещину, и я, поколебавшись секунду, соскрёб то, что осталось, вместе с тонким слоем каменной крошки и закрутил пробку.
Камень Бурь чуть успокоился, но жар не уходил полностью. Что с каплями делать я пока понятия не имел. Но то, что стоят эти капли невероятно много — был уверен. Интересно, а их можно поглотить как духовное ядро зверя? Затем я проверил мужика, пытавшегося меня спасти. Было поздно, это я спрятался за камнем, а его в спину нашпиговало ледяными крошками так, что от кожанки остались только ошметки. Он был мёртв, окончательно и бесповоротно.
— Хватит на меня сегодня впечатлений. — Я перетащил тело к камням, быстро закидал камнями, понимая, что местное зверье такое не остановит, но проявляя хотя бы каплю уважения к покойному, чье имя я не узнал. Проверять, где погибла его группа не стал. Даже если там есть раненые, лучше, чтобы меня тут видели как можно меньше. Дракона могли почуять и увидеть местные охотники, как и драку. Так что лучше валить отсюда побыстрее и узнавать новости из таверны или теплого дома, делая вид что я не при чем.
Я перетянул Крыло, переоделся в Эгиду, чувствуя себя гораздо более защищенным, при этом кирасу оставил под бронёй, ее способность масштабировать доспех пригодилась и здесь. Я даже погладил тысячи маленьких рун внутри доспеха, которые делали такое. Скоро я вами займусь, очень скоро. Сверху плащ, шлем засунул в рюкзак, чтобы быть более незаметным. Прикрылся в общем со всех сторон.
И уже собираясь уходить, увидел ещё кое-что. На краю бойни, рядом с вывороченным корнем, зацепившись за клок белой шерсти, который оторвался от туши, когда дракон поднимал её, лежал маленький белый комок. И этот комок пищал.
Тонко, еле слышно, жалобно. Камень Бурь дёрнулся, слабо, как стрелка компаса рядом с маленьким магнитом. Я подошёл, присел на корточки, разгрёб шерсть.
Щенок. Крохотный и белый, с закрытыми глазами, розовым носом и лапками, которые подёргивались, цепляясь за воздух. Он пищал надсадно и тонко, как пищат все новорождённые, которым голодно и страшно, и которые зовут мать. А матери больше нет, потому что мать забрал дракон. Зараза.
Что делать с щенком я не представлял, он буквально помещался на ладони, крохотный и беззащитный. И стоит тоже неприличных денег. Ледяной зверь. Который замерзнет и умрёт от голода, если его оставить. Взял его обеими руками, осторожно, как берут котёнка, и сунул за пазуху, под кирасу, где войлочная подкладка Цао создавала карман тепла. Щенок завозился, устраиваясь, ткнулся мордочкой мне в рёбра и затих, уткнувшись носом в тёплую ткань.
— Пора валить.
Я тронулся вниз по склону, южным маршрутом, через ельник, старательно делая крюк перед деревней. Минут через десять адреналин начал отпускать, и тело вспомнило обо всём, и пришлось остановиться, прислониться к стволу, закрыть глаза. Продышаться. Глубоко, медленно, считая до десяти на каждом выдохе, как учили в Степи, когда после боя накрывало. Все бывало блевали от страха, и это считалось нормальным. Я сейчас не блевал, но был близок.
Через три минуты полегчало. Проверил щенка, тот спал, свернувшись горячим клубком и двинулся дальше. Лес был тихим. Слишком тихим для зимнего леса, и я понимал почему, всё живое в радиусе десятков километров или затаилось после пролёта дракона и будет таиться ещё долго или драпало куда глаза глядят. Это хорошо, хищники не полезут.
Камень Бурь был тёплым, спокойным, работая как обогреватель. Фляга на поясе грела бок. Голова была пустой и ясной, словно я только что вывалился из парилки, и теперь отходил от всего что было и мне просто ничего вокруг не было интересно. Мысли начали возвращаться сильно позже, адекватные мысли. Пройдя десяток километров прикинул расстояние до деревни, часов десять ходу с таким грузом и маршрутом. Начал думать, как буду объяснять Лао Женю щенка, потому что староста, при всей лояльности, мог принять детёныша ледяного зверя за дурной знак, или окажется запрет Гильдии, всё может быть. Придётся щенка не показывать. Тут Камень Бурь дёрнулся. Не сильно, но после того, что случилось двадцать минут назад, игнорировать любой сигнал Камня было бы самоубийством.