Она подвинула лист ближе.
— Двести четырнадцать серебряных монет.
Двести четырнадцать. Я посмотрел на цифру. Потом на неё. Потом снова на цифру. Два месяца назад, когда я получил сто пятьдесят после первого рейда, мне казалось, что это огромные деньги. Сейчас двести четырнадцать означали, что Гильдия заплатила мне примерно по десять серебряных за каждого мёртвого человека, с которым я работал бок о бок.
— Подпиши здесь, — Ма Цинь указала на строку внизу листа. — Это подтверждение получения компенсации и отказ от дальнейших претензий к Гильдии, связанных с данной экспедицией.
— Отказ от претензий?
— Стандартная процедура. У тебя же нет претензий?
— У меня их много, но ни одна не решается подписью на бумажке.
Ма Цинь впервые посмотрела на меня с чем-то, отдалённо напоминающим интерес.
— Ты можешь не подписывать. Тогда начнётся разбирательство, которое продлится от трёх до шести месяцев, в течение которых ты будешь обязан являться на слушания, твой жетон будет заблокирован, а любая работа, связанная с Гильдией, приостановлена. По итогам разбирательства ты получишь ту же сумму. Или меньше, если комиссия решит, что поглощение ядра было сознательным присвоением имущества экспедиции.
Обложили со всех сторон… Выбора не было и я подписал.
Деньги мне выдали тут же, из сейфа в соседней комнате, отсчитали монету к монете. Кошель был тяжёлый, и я сунул его за пазуху, под кирасу.
Когда я уже собирался уйти, копьё в руке, рюкзак на плече, Ма Цинь окликнула меня.
— Корвин Андерс.
Я обернулся.
— Присядь на минуту.
Гао Линь уже ушёл. В комнате остались мы вдвоём, и Ма Цинь смотрела на меня с тем выражением, которое бывает у людей, когда они собираются сказать что-то, что не входит в их служебные обязанности.
— Ты молодой практик, только что совершил Переход, начальная стадия закалки мышц. По нашим стандартам ты теперь имеешь право претендовать на позицию младшего охранника в любой группе. Платят лучше, чем носильщикам, и ты больше не будешь таскать мешки.
— Спасибо. Не интересует.
Она не удивилась.
— Я так и думала. Не тот тип. — Она закрыла папку и убрала её в ящик стола. — Тогда послушай меня внимательно, потому что-то, что я сейчас скажу, я говорю не как администратор, а как человек, который работает в этой Гильдии тридцать лет и видел таких, как ты, десятки раз.
Я сел обратно, ноги отказывались стоять.
— Ядро, которое ты поглотил, стоило больше, чем ты заработаешь за три года непрерывных рейдов. Наши оценщики, когда узнали, что оно отсутствует, были… раздосадованы. Если мягко. Инспектор Гао записал в отчёте, что ядро поглощено в ситуации, угрожающей жизни, и это закрывает вопрос с юридической стороны, по нашим правилам это допустимо. Но я хочу, чтобы ты понимал, что не все в Гильдии с этим согласны. Есть люди, которые считают, что носильщик не имеет права на ядро стоимостью в тысячу серебряных, и неважно, умирал он или нет.
— Понимаю.
— Поэтому, — она понизила голос, хотя в комнате не было никого, кроме нас, — Гильдия оставляет за тобой право быть членом. Твой жетон действителен. Но вход на Этажи для тебя закрыт. Не навсегда, а до особого распоряжения. Формально это связано с необходимостью дополнительной проверки обстоятельств гибели двух групп. Неформально… ну, ты понимаешь.
— Понимаю.
— К тому же мы получили данные о том, что под другим именем ты зарегистрирован в гильдии рунмастеров, и при этом не сообщил нам о своём изменении данных.
— Не правда. — ответил я уверенно. — Заявки все поданы были сразу, как только гильдия взяла меня младшим мастером. Я сразу всё сделал, проверьте даты.
— Проверим. На этом всё.
Голова резко закружилась, и я понял, что сейчас просто упаду и не факт, что очнусь. Кое как собрался с силами и выдавил.
— Мне ещё обещали лекаря.
Глава 3
Лекаря мне всё-таки дали, хотя правильнее было бы сказать, что мне дали непонятную тетку лет шестидесяти, которая осмотрела рану. Эта гадина намазала раны вонючей зелёной дрянью, от которой бок загорелся так, что я чуть не свалился с кушетки, перебинтовала туго и сказала, что жить буду. Такое лечение мне совсем не понравилось, а вот обезбол зашел, мне стало полегче, поэтому я забрал свои вещи и вышел из Гильдии Охотников.