Нужно было учиться и узнавать себя заново. Я вспомнил душегубку и те времена, когда каждый переход был настоящим адом, созданным нам сержантом Леви. Он прекрасно понимал что и как делал, несмотря на то, что разрушал наши тела и этер в них такой прокачкой. Тем не менее это было очень эффективно, за короткое время позволяя нам научиться и пропустить момент освоения нового тела в боях и медитациях. И понятно, почему это делали — из заготовок лепили солдат. Не было времени заниматься каждым индивидуально.
Ладно. В бездну Леви, тем более что я теперь сильнее его.
Подошёл к стене. Встал в стойку, левая нога впереди, как учил Цао, корпус чуть развёрнут. Ударил правым кулаком, без этера, без ничего, просто мышцами.
В стене осталась вмятина. Глубиной примерно в фалангу пальца, с мелкими трещинами вокруг. Камень был не самый крепкий, обычная кладка третьего яруса, не гранит и не базальт, но всё равно. Я посмотрел на костяшки. Ничего. Кожа даже не покраснела. Закалённые кости выдерживали удар, а закалённые мышцы передавали импульс так, что до костяшек доходила только малая часть обратной нагрузки, всё остальное гасилось в мышечном корсете предплечья и кисти.
Раньше, ещё на последней стадии закалки костей, такой удар стоил бы мне ободранной кожи на костяшках и ноющих суставов до вечера. Я это знал точно, пару раз во время спарринга с мастером, попадал по стенам, ничего хорошего не было.
Ладно, хватит ломать стены. Реакция. Мы прорабатывали ее с мастером Цао, теперь осталось понять, насколько я лучше.
Я подобрал три камешка, мелких, размером с вишню. Подбросил один, поймал. Подбросил два одновременно, разными руками, и обе руки среагировали и поймали, одновременно и без заминки. Хорошо.
Подбросил три, веером, в разные стороны, чтобы траектории разошлись, и тело рванулось за ними раньше, чем я осознал движение, левая рука поймала один на уровне груди, правая перехватила второй у бедра, а третий, который полетел дальше остальных, я поймал после отскока от стены, рефлекторно, вообще не думая, рука просто оказалась в нужном месте в нужный момент.
Вот это удивило больше всего. Больше силы, больше скорости, даже больше вмятины в стене. Потому что сила и скорость — это количественные изменения, их можно предсказать, экстраполировать. Увеличил мышечную плотность на двадцать процентов, получил двадцать процентов прироста, и так далее. Ну во всяком случае мне так думается, я могу ошибаться, но тем не менее не сильно.
Но то, что случилось с реакцией, было качественным скачком. Тело реагировало быстрее, чем я думал. Не быстрее, чем я мог думать, а быстрее, чем я реально успевал подумать, сигнал от глаз шёл к мышцам и мышцы срабатывали до того, как сознание обрабатывало картинку и выдавало команду.
Земная часть моего сознания, что помнила физику, биологию и другие, всякие умные слова, подсказывала, что это называется нейромышечной связью. Закалка мышц, по всей видимости, влияла не только на объём и плотность мышечных волокон, но и на скорость передачи нервного импульса. На то, как быстро мозг мог достучаться до конечностей, и на то, как быстро конечности отвечали.
Мне как Корвину, рождённому в этом мире, мыслилось в терминах этера и практика, так формулировалось проще. Мышцы напитаны этером, этер ускоряет всё, в том числе и отклик тела, потому что этер это энергия, а энергия — это скорость, и точка.
Оба объяснения были правы по-своему, и оба объяснения сводились к одному: я стал быстрее, не только в ногах, а вообще. Целиком.
Я сел на камень у стены, вытянул ноги, и сидел, и смотрел на свои руки. Вспомнилось, как двигался Шань, когда он прорвался через ментальное давление и ударил тварь. Плавно и без лишних движений и сколько было мощи в этом ударе. Шань был на последней стадии закалки мышц.
И Аньсян тоже, вспомнил наши спарринги, как она скользила мимо моих ударов, как будто я двигался в воде, а она в воздухе, как её клинки оказывались у моего горла раньше, чем я успевал дёрнуться. Я думал, что понимал разницу между ступенями закалки, а оказалось, нихрена я не понимал. Разрыв между мной и ними был огромным. Пропасть, в которую можно падать долго. Но я хотя бы понимал теперь, куда именно падать, и это было лучше, чем не понимать ничего.
После я ушел на медитацию. Нарушать было нельзя, а затем, решил, что пора домой, в Бездну другие идеи и тренировку с тенью сегодня, домой. Мне есть над чем подумать.
Обратный путь к лавке занял меньше времени, шёл быстрее обычного и не останавливался у каждой стены, чтобы подышать. Ноги несли уверенно, только к концу пути бок напомнил о себе, мягко, почти деликатно, мол, не забывай, я тут ещё есть, не борзей.