— Мастер, — начал я осторожно, потому что вопрос был скользкий и задавать его нужно было аккуратно, чтобы не обидеть, — Я правильно понимаю?
— Про секту? А что тебе не так? Или ты не пойдешь? — Цао прищурился, и в прищуре этом было предупреждение, которое я уже научился распознавать, оно означало, что следующее слово лучше выбрать очень тщательно.
— Мастер Цао, — я встал с стула, и поклонился. — От такого не отказываются, мастер. Но я совсем плохо осведомлён о том, что и как нужно делать для того, чтобы вступить в секту.
— Да ты не переживай. — отмахнулся кузнец. — Я тебя сейчас и не возьму, это дело не быстрое. Сначала мне придётся восстановить секту, сделать ее статус как активный для города, потом изрядно тебя помордовать, потом ты поучаствуешь в турнире, а дальше, как Небеса скажут.
— Турнире?
— Ну, конечно. — как само собой разумеющееся ответил Цао. — Ясен хрен, что если ты пройдешь в секту Нефритового Дракона, то делать в секте Каменного Молота тебе нечего. И если на турнире ты покажешь себя плохо, то я тебя в секту не возьму, никчёмыши в секте не нужны.
— Вы издеваетесь?
— Издеваться я буду над тобой завтра. Аха-ха! — неожиданно засмеялся мастер. — Я всё сказал.
Старик встал, накинул плащ, подошёл к двери, и на пороге обернулся.
— И я не шучу, Корвин, тебе придётся хорошо постараться, чтобы попасть в секту Каменного Молота.
Глава 6
Разбудил меня ночью страшный визг и грохот снизу из подвала дома. Как был, в одном нижнем белье я схватил копье, и буквально рухнул на первый этаж игнорируя лестницу, где увидел целого и невредимого Сяо, испуганно забравшегося на прилавок с сковородкой в руке.
— Что? — тихо спросил я его.
— Там! — мальчишка показал на люк.
Бабай там не очень любил находится, предпочитая спать либо со мной, либо с Сяо, но после того, как нашкодил, был отправлен в ночную ссылку в корзину внизу.
Люк был приоткрыт, из щели тянуло кровью так, что пальцы сами перехватили копьё поудобнее. Кровь. Свежая, горячая, с характерным привкусом, оседающим на языке, когда её слишком много в воздухе.
— Он заорал, — прошептал Сяо, не слезая с прилавка. — Бабай заорал так, что я думал, его убивают, а потом что-то загрохотало, и я услышал… мастер, там что-то хрустело.
Я откинул люк одним движением и направил вниз рунный фонарь, который висел на стене у лестницы. Свет упал вниз, и первое, что я увидел, был Бабай. Щенок стоял посреди подвала, на всех четырёх лапах, и выглядел он непривычно.
Шерсть на загривке стояла дыбом, и от этого он казался крупнее, хотя крупнее он не стал, всё тот же кулачок с хвостом. Но стойка была другой. Не щенячья, неуклюжая, к которой я привык, а низкая, устойчивая, с опущенной головой и расставленными лапами, и от него шёл звук, тихое, утробное ворчание, такое глубокое, что оно не вязалось с его размерами.
А перед ним на полу лежало то, что осталось от крысы.
Здоровенная такая тварь была размером с хорошего кота, может больше, с голым, толстым хвостом, лежащим отдельно в полуметре от тела, и бурой шкурой, под которой угадывались узлы мышц, не свойственных обычным грызунам. Подвальная крыса-мутант, напитавшаяся остаточным этером. Еще не полноценное духовное животное, но и уже не обычная крыса. Редкость, неприятная редкость.
Тварь была мертва. Очень мертва. И вот тут начиналось интересное.
— Тяф. — неуверенно сказал Бабай. — Тяф!
Крыса была разорвана пополам. Не перегрызена, или порвана когтями, разорвана. Словно нечто значительно большее, чем щенок размером с рукавицу, вцепилось в неё и рвануло в разные стороны. Передняя часть туши лежала у стены, задняя у корзины, в которой Бабай должен был спать. Крови и внутренностей не было, они были заморожены в лёд. Камень пола вокруг туши тоже подёрнулся ледяной плёнкой, хрупкой и уже тающей от тепла подвала.
— Бездна… — выдохнул я.
— Мастер, что там? — Сяо свесился с прилавка, вытянув шею. — Бабай жив?
— Жив. Спускайся, посмотри сам. Только сковородку оставь.
Сяо спустился, заглянул в люк, и я увидел, как его лицо проходит через все стадии: сначала облегчение, Бабай цел, потом недоумение и осознание.
— Это он сделал? — прошептал Сяо. — Бабай?
Я не ответил. Неторопливо спустился в подвал, не делая резких движений. Бабай всё ещё стоял в той низкой стойке и ворчал, и я не был уверен, что он уже вышел из боевого режима, если это вообще можно было так назвать.
Присел на корточки в метре от него. Щенок повернул голову, и глаза его были другими, не черными пуговками, как обычно, а яркими, с вертикальными зрачками, которые я видел впервые. Они светились, голубоватым светом, как лёд на солнце. И свечение понемногу гасло, зрачки округлялись обратно. Затем Бабай привычно чихнул, стойка его сломалась, лапы разъехались, он плюхнулся на пузо и посмотрел на меня снизу вверх с выражением, которое можно было трактовать только одним способом. Ну? Видел? Я молодец?