— Видел, — сказал я тихо. — Молодец.
И тут я заметил кое-что ещё. На полу, рядом с передней замороженной половиной крысы, в застывшей луже крови был отпечаток челюсти. А затем такой на камне. Отпечаток был раза в четыре больше Бабая. Широкая дуга нижней челюсти, следы клыков, массивных, загнутых, и между ними борозды от зубов помельче. Камень вокруг отпечатка покрыт тем же инеем, даже плотнее, и когда я провёл пальцем по краю вмятины, палец обожгло холодом.
Я мысленно восстановил картину. Крыса пролезла в подвал, вероятно, учуяла этер в Бабае и попыталась его сожрать. И Бабай, щенок, который не мог без посторонней помощи забраться на пятую ступеньку лестницы и падал с прилавка, как картошка, сделал то, что делает детёныш Байшоу, когда ему угрожает смерть.
Это нечто вроде техники, которая даётся природой таким зверям. Не уверен, слышал про такое лишь краем уха. Но думается мне, в итоге из щенка вылетела тень, в виде пасти, которая при этом была больше него в несколько раз. Она материализовалась на долю секунды, достаточно, чтобы сомкнуться на крысе, и схлопнулась, разрывая тварь надвое, замораживая плоть в момент укуса, так что кровь на краях разрыва превратилась в кристаллы, прежде чем успела пролиться.
Крыса, способная загрызть обычную кошку, а то и небольшую собаку, успела только пискнуть. Визг, который слышал Сяо, был скорее всего её первым и последним звуком.
Я сидел на корточках и смотрел на щенка, а щенок смотрел на меня. Потом он зевнул, широко, показав самые обычные молочные клыки, которые не имели ничего общего с тем, что оставило царапину в камне. Перевернулся на спину, задрал лапы и лежал так, пузом кверху, абсолютно расслабленный и эта картина была настолько несовместима с тем, что я видел на полу, что в голове произошло что-то вроде короткого замыкания.
— Мастер, — голос Сяо сверху, тихий, осторожный. — Это… это нормально? Для него?
— Понятия не имею, — честно ответил я. — Но думаю, что да.
Поднял Бабая, он не сопротивлялся, обмяк в руках, как тряпочка, и был тёплый, даже горячий, как после долгого бега, хотя бежать он никуда не бегал. Прижал к себе, и он тут же привычно угнездился за пазухой, и я почувствовал, как его маленькое сердце колотится быстро-быстро, потом замедляется, успокаивается.
Этер в нём… Камень Бурь нагрелся у меня на груди, рядом с тем местом, где сопел щенок, и я понял, что уровень этера в Бабае изменился. Ненамного, чуть-чуть, но он был выше, чем вчера. Крыса. Убив её, он поглотил часть её этера. Для него это было так же естественно как для меня дышать.
— Надо тебя парень всё же покормить правильной едой. — пробормотал я. — А то проголодаешься ты ночью сам, и ведь не отпихаешься от тебя.
Я собрал остатки крысы в мешок, и завязал его. Утром выкинем.
— Бабай переезжает, отныне в погреб ходит только в туалет. — скомандовал я. — А жить будет у меня, там придумаем ему что-нибудь.
Утро наступило слишком быстро. Казалось, я только закрыл глаза, а уже сквозь щель в ставне лез серый зимний свет, и Бабай, устроившийся у меня под боком на скомканном одеяле, тихо сопел, подёргивая лапами во сне. Снилось ему, наверное, как он рвёт крыс размером с корову, судя по тому, как дёргались усы.
Спал я от силы часа три. Сяо, судя по шуршанию внизу, и того меньше. Мальчишка возился на кухне, гремел чайником, и по характерному ритму движений я понимал, что он не столько готовит завтрак, сколько занимает руки, чтобы не думать о том, что видел ночью.
Я сел на кровати, потёр лицо ладонями. Еще бы часик, но мастер Цао ждать не будет.
— Сяо, собирайся, — крикнул я вниз, вставая и натягивая штаны. — Через двадцать минут выходим.
— А завтрак?
— С собой возьмём. Заверни лепёшки и мясо, если осталось.
— Осталось, но немного, я вчера Бабаю…
— Сколько есть, столько бери, всё равно надо пополнять запасы.
Бабай при звуке своего имени открыл один глаз, чихнул и снова закрыл. Я поднял его с кровати и сунул за пазуху. Сегодня он пойдёт с нами. Хватит ему сидеть в четырёх стенах, тем более что подвал теперь отменялся как место обитания, а в лавке он рано или поздно опять вылезет к клиентам и будет привлекать ненужное внимание. Территория храма — другое дело, там забора хватит, чтобы он побегал, понюхал камни, поделал свои щенячьи дела, а заодно подышал свежим воздухом, которого в нашей конуре было немного.