— Не стой, — сказал Цао, и уже перекинул ногу через край, ухватившись за верхнее звено одной рукой, а молот закрепив за спиной ремнём, и начал спускаться, легко и почти небрежно, перехватывая звенья одно за другим, как по лестнице, и цепь не покачнулась под его весом, даже не дрогнула, она была закреплена намертво. Скобы в стене, на которых она держалась, могли выдержать, наверное, и с десяток слонов.
Я закрепил копьё за спиной, параллельно позвоночнику, ремнями рюкзака, наконечник торчал над правым плечом, и полез следом. Первое звено. Второе. Руки нашли хват, ноги опору, и начал спускаться.
— Расслабь хват, — донеслось снизу. Голос Цао звучал ровно, без одышки, и я подозревал, что для него этот спуск был не тяжелее утренней прогулки. — Ты не на верёвке висишь, ты по лестнице идёшь. Не вцепляйся, держись.
Легко ему говорить. Практик последней стадии закалки кожи, его пальцы могли прорезать этот металл, если бы он захотел, а я тут болтаюсь на начальной стадии закалки мышц и вниз мне совсем-совсем не хочется. Но не говорить же мастеру что я передумал.
И я послушал совет. Расслабил хват, пальцы стали работать мягче, и усилие перераспределилось с кончиков на ладони и запястья, и стало легче, ощутимо, как будто кто-то снял с моих рук по паре кандалов.
Мы спускались. Долго. Свет фонаря, закреплённого на моём поясе, плясал по стенам шахты, выхватывая слои камня, и я наблюдал, как они менялись, серый известняк сменился тёмным гранитом, потом гранит стал чернее, плотнее, и в нём появились прожилки, тонкие и бледные, которые реагировали на свет фонаря едва заметным свечением, не постоянным, а вспыхивающим, как будто камень дышал. А камушки тут стоит изучить, чувствую я, что сгодятся они не только для стен.
Давление этера нарастало постепенно, и это было похоже на то, как ныряешь в воду, сначала не замечаешь. Потом чувствуешь в ушах, давит на грудь, а далее привыкаешь и перестаёшь обращать внимание. Пока не вынырнешь и не поймёшь, насколько легче дышать наверху.
Через каждые пятнадцать-двадцать метров в стене шахты были вырублены площадки, узкие, шириной в полтора шага и глубиной в один, достаточные, чтобы встать двумя ногами и перевести дух. На одной из них я остановился, прижавшись спиной к стене, и увидел рунные знаки, выбитые в камне рядом. Молот и наковальня, а под ними цифры, три вертикальные черты. Третья площадка? Или третий уровень? Я не знал системы обозначений секты, но запомнил, положение, форму знаков, количество черт.
— Чего встал? — голос Цао снизу, уже далеко.
— Осматриваюсь.
— Нечего осматриваться, всё равно темно. Шевелись.
Первый боковой проход я увидел раньше, чем добрался до него. В стене шахты появился проём, широкий, метра полтора, с округлым сводом, и из него тянуло тёплым воздухом и далёким гулом, еле слышным, как будто где-то за километрами камня что-то вибрировало, не звук даже, а ощущение звука, которое ловишь не ушами, а скорее кожей.
Цао остановился на площадке у проёма. Я подтянулся к нему и встал рядом, и мы оба стояли на узком каменном выступе над бездной, а перед нами был горизонтальный туннель, уходящий в темноту.
— Третий Этаж, — сказал Цао. — Нам сюда, но сначала… нет, позже.
— Мастер, а почему на Третий, а не ниже? Или выше?
— От первых двух остатки находятся на уровне города, там совсем ничего не осталось. А третий нам как раз.
Выход на Третий Этаж через горизонтальный туннель оказался длиннее, чем я думал, метров пятнадцать по прямой, потом лёгкий поворот, и стены раздвинулись, и мы оказались в коридорах, которых я раньше не видел и которые не были похожи ни на что из моего гильдейского опыта.
Тут не было привычных рунных светильников. Гильдия их не устанавливала, потому что этот сектор не был освоен, и нанесён на карту, а может и вовсе был неизвестен никому, кроме тех, кто знал про цепь. Свет давали только наши фонари, и он ложился на стены двумя неровными пятнами, и за пределами пятен начиналась та особенная подземная темнота, в которой глаза напрягаются до рези, пытаясь что-то различить, и не различают ничего.
Стены грубые, необработанные, потолок низкий, местами мне приходилось пригибаться, и наконечник копья за плечом скрежетал по камню, пока я не приноровился идти чуть согнувшись, чтобы держать оружие ниже свода. Мастер Цао шёл впереди, уверенно и без колебаний, как по дороге домой, и я подозревал, что для него это и была дорога домой, в каком-то смысле, он ходил тут сотни раз за свою жизнь, знал каждый поворот и каждый камень.
— Гильдия сосредоточилась на Четвёртом, — заговорил Цао, не оборачиваясь, и голос его в узком коридоре звучал гулко, с лёгким эхом, которое бежало впереди нас по стенам. — Там артефакты, ценные материалы, и там деньги. Третий для них — пустышка, мелкие твари и ничего интересного. Я бы с ними поспорил, но не стану, мне их глупость на руку.