Чжан Вэй кивнул и потянулся за чаем, который уже начал остывать. Сяо, всё это время стоявший у стены и слушавший с таким видом, будто запоминал каждое слово, молча подлил ему горячей воды.
— Хороший мальчик, — одобрительно заметил Чжан Вэй. — Смышлёный. Откуда?
— С первого яруса, — сказал Сяо, прежде чем я успел ответить.
— С первого? — торговец посерьёзнел на секунду. — Тяжело сейчас там, внизу. Тяжело.
— Было тяжело, — Сяо пожал плечами с той деланной небрежностью, за которой дети прячут вещи, о которых не хотят говорить.
Чжан Вэй, к его чести, не стал расспрашивать дальше, а вместо этого повернулся ко мне и заговорил о другом, и по тому, как он перешёл на более тихий тон, я понял, что сейчас пойдёт серьёзное.
— Слышал новости? — спросил он.
— Какие именно? Новостей тут хватает.
— Секта Нефритового Дракона вернулась из предгорий.
Я поставил чашку на стол и сосредоточился, потому что информация из-за гор была для меня важнее, чем Чжан Вэй мог подозревать.
— Вернулась, — продолжил он, понизив голос, хотя в лавке, кроме нас и Сяо, никого не было, но привычка торговца к осторожности, видимо, срабатывала автоматически. — Половина вернулась. Потери серьезные, охотников из гильдии вообще не считают. Для Секты это много, друг мой, очень много, они привыкли, что их боятся, а тут, получается, кто-то не испугался. Серьезный враг, весьма серьезный.
— Кто? — спросил я, хотя уже знал ответ, чувствовал его где-то в районе желудка, тяжёлый и холодный.
— Краснокожие демоны, — Чжан Вэй произнёс это почти шёпотом. — Из-за гор. Говорят, они прорываются через перевалы, мелкими группами, пять-десять тварей, но каждая стоит десятка практиков. А с ними всякая мелочь огромными ордами, но тех, как траву сжигают сразу. А вот у демонов ядра, вот только ядра не простые, совсем. Сердца, как их называют. Сердца демонов. Одно такое сердце стоит как телега с серебром.
Я молчал, и Чжан Вэй, должно быть, принял моё молчание за напряжённый интерес, что, в общем-то, было правдой, только интерес этот был личное, чем он мог подумать.
— Армия привезла три десятка таких сердец, — он загнул палец. — Двенадцать воинов получили награды, четверых повысили до внутренних учеников Секты, что по здешним меркам награда достойная великих героев.
Это были плохие новости.
Алекс. Алекс Дейвик, мой друг, берсеркер поневоле, человек, который спасал мне жизнь и которого я оставил на «Левиафане» под присмотром Стейни, потому что у меня не было другого выбора. Если Степной Цветок пал, если орда прорвалась, если Стейни не удержал оборону, то… Слишком тяжело было об этом думать. Потому что пока я наслаждаюсь тут жизнью, там гибнут люди, которых я знаю. И пусть та война не моя, но на ней воюют дорогие мне люди, с которыми я проливал кровь в боях.
— Друг мой, — голос Чжан Вэя вернул меня к реальности, — ты побледнел. Я что-то не то сказал?
— Нет, — я потёр лицо ладонями, чувствуя, как челюсти сводит от напряжения. — Нет, всё в порядке. Просто… я ведь оттуда. Из Великой Степи.
Чжан Вэй кивнул, медленно, и я вспомнил, что уже говорил ему об этом тогда, в караване, и он тогда тоже побледнел, потому что для людей Великой Долины Степь была чем-то вроде пугала, далёкой и опасной территорией, о которой ходили слухи, один страшнее другого.
— У меня там остался друг, — сказал я, и не знаю, почему сказал, потому что обычно не говорю таких вещей вслух, но что-то в Чжан Вэе располагало к откровенности, может быть, его способность слушать, которая была не менее впечатляющей, чем его способность говорить.
— Понимаю, — ответил он, и по его тону было слышно, что он действительно понимал, а не просто говорил слова.
Повисло молчание, минуту, может быть, две, и за это время Сяо, который прекрасно чувствовал моменты, когда лучше не высовываться, тихонько ушёл в заднюю комнату, забрав с собой Бабая, который, к счастью, спал и не мешал.
— Ладно, — Чжан Вэй хлопнул себя по коленям, не столько от весёлости, сколько чтобы разрядить обстановку, — давай поговорим о чём-нибудь менее мрачном. Или нет, давай сначала о мрачном, а потом о менее мрачном, потому что есть ещё кое-что, что тебе стоит знать.
— Валяйте.
— Южный торговый путь через Тяньчжэнь, ты слышал о Тяньчжэне?
Я покачал головой.
— Город, пять дней пути на юг, если на хорошей лошади и без остановок, а если с караваном, то все десять. Крупный рынок, перекрёсток нескольких торговых путей. Так вот, последние три месяца караваны на этом маршруте пропадают. Не все, конечно, может, один из пяти, но для торговцев это уже катастрофа, потому что никто не хочет быть тем самым одним из пяти.