— Бандиты?
— Если бы бандиты, было бы проще, — Чжан Вэй почесал подбородок. — Бандитов можно нанять, купить, запугать, в конце концов, перебить, если хватит денег на охрану. Но тут другое. Караваны находят потом, не все, но некоторые. Повозки целы, лошади целы, шёлк, специи, всё на месте. Знаешь, что пропадает?
— Люди?
Он посмотрел на меня с уважением.
— Всё верно, все вещи сложены аккуратно и лежат, а тел нет, следы только ведут куда-то и теряются потом, ни одна ищейка не нашла. Ментальное воздействие, говорят знающие люди.
Я вспомнил тварь из подземелья, её вибрирующие отростки, волны ненависти и безумия, и подумал, что ментальное воздействие может быть самым разным, от убийственного до тонкого, и тот, кто владеет им достаточно хорошо, чтобы стирать воспоминания, не убивая, это противник совершенно другого уровня.
— Странные дела, друг мой, — сказал Чжан Вэй, и его обычно весёлое лицо было абсолютно серьёзным. — Странные дела.
— И вы всё равно возите караваны по этому маршруту?
— А что делать? — он развёл руками. — Южный путь, он ведь самый прибыльный. Обходной маршрут через восточные перевалы, это месяц дополнительного пути, а время, друг мой, это деньги, а деньги это, ну, ты понял. Просто теперь мы нанимаем дополнительную охрану. Кстати, твои нагреватели по южному пути пойдут, так что не удивляйся, если услышишь о «Тун Мине из Шэньлуна» в Тяньчжэне через пару месяцев.
— В Тяньчжэне, — повторил я, чтобы запомнить.
— Кстати, о Тяньчжэне, — Чжан Вэй подлил себе чаю, и переход от серьёзного тона к болтливому произошёл у него так естественно, что я в очередной раз подумал, что этот человек был бы великолепным актёром, если бы не был великолепным торговцем, — там действует независимая Гильдия мастеров, не подчинённая Шэньлуну. Представляешь? Отдельная Гильдия, для всех, со своим уставом, мастерами и правилами. Там, даже алхимики работают без клановой лицензии. Без клановой лицензии! Так что если захочешь расширяться, то делай это не здесь, а ползи туда, оттуда проще и дешевле.
— Откуда вы всё это знаете? — спросил я, и вопрос был не столько о конкретной информации, сколько вообще о его способности знать всё обо всём.
— Друг мой, — Чжан Вэй расплылся в улыбке, — торговец, который не знает, что происходит на его маршрутах, это мёртвый торговец. Я уже это говорил? Наверное, говорил, но стоит повторить. Информация стоит дороже шёлка, а я торгую шёлком, так что представь, сколько я трачу на информацию. У меня в каждом городе есть человек, а в некоторых и не один. Мальчишки-посыльные, трактирщицы, которые слышат разговоры пьяных, конюхи, которые видят, кто приезжает и уезжает. Мелочи, друг мой, из мелочей складывается картина.
Он допил чай и, видимо, решив, что серьёзных тем на сегодня достаточно, переключился на то, что было его естественной стихией, а именно на болтовню обо всём подряд.
— А ты знаешь, — сказал он, наливая себе ещё чашку, и я уже понял, что этот чайник кончится не скоро, — что на рынке второго яруса один чудак продаёт жареных скорпионов? На палочке! Маленьких, хрустящих, с каким-то красным соусом, и, что самое удивительное, люди покупают. Я попробовал, ну, должен же торговец пробовать всё, что продаётся, иначе как он будет знать, что хорошо, а что плохо, так вот, попробовал, и знаешь что? Вкусно. Хрустят, как жареные орехи, а соус, кисло-сладкий, он какой-то секретный, чудак не говорит из чего, но я почти уверен, что там есть перец горный, потому что у него такой же привкус, немного дымный, немного горький, и язык щиплет потом минут пять.
— Скорпионы, — повторил я.
— Скорпионы! На палочке! Три медяка за штуку, и он продаёт по полсотни в день, это сто пятьдесят медяков, полтора серебряных в день, пять серебряных за три дня, тридцать за двадцать, и при этом затраты минимальные, потому что скорпионов он ловит сам, на первом ярусе их полно, так что, по сути, его единственные расходы это масло для жарки и этот его секретный соус, и вот тебе бизнес, друг мой, простой, как палка, и при этом работает!
Я слушал и параллельно думал о другом.
— А вот ещё, — он потянулся и случайно задел локтем стопку готовых нагревателей, которую Сяо так аккуратно выложил утром, — ой, извини, вот ещё, значит, я на днях встретил Ши Куна, помнишь, бородатый такой, старший охранник каравана, в котором мы ехали? Так вот, он бросил охранное дело.
— Что, серьёзно?
— Абсолютно серьёзно. Женился. На хозяйке постоялого двора, где мы останавливались на вторую ночь, помнишь, грузная женщина с таким голосом, что командует мужиками, как сержант? Вот на ней. Теперь он стоит за стойкой, разносит чай гостям и выглядит, я тебе скажу, счастливее, чем когда ходил с мечом. Или, может, не счастливее, а просто толще. Толще он точно стал. Борода тоже выросла, уже до пояса, и он заплетает её в три косички, и каждую завязывает разноцветной ленточкой, и это, друг мой, самое страшное зрелище, которое я видел за последние полгода, а я видел многое.