— Подожди.
Он передвинул руку к основанию хвоста, снова раздвинул шерсть, посмотрел. Потом к животу. Бабай лежал смирно, что меня удивило, потому что дома он позволял себя трогать только мне и Сяо, а чужих людей не подпускал.
— Хм, — повторил Аль Тарак. Потом положил лупу на стол, сел обратно и сцепил руки перед собой. — Где ты его взял?
Я колебался секунду. Не больше.
— В предгорьях. Нашел место драки зверей, но там никого уже не было, только он.
Аль Тарак посмотрел на меня так, будто я сказал что-то забавное, и одновременно грустное.
— Если бы там кто-то был, ты бы тут не сидел., — сказал он. — Байшоу. Ледяная порода. Средняя стадия, может, на подходе к высшей, судя по плотности остаточного этера в шерсти щенка. Ты подобрал детёныша, мать которого убила тварь еще сильнее. И который оставил его специально.
— Он бы умер.
— Конечно, умер бы. Они всегда умирают, если мать гибнет до того, как каналы сформированы. Потому что каналы формирует мать, через кормление и присутствие. Её этер задаёт структуру, по которой каналы щенка растут. Без матери каналы формируются хаотично. Или не формируются вовсе.
Он помолчал, задумавшись.
— Ты, — сказал Аль Тарак, — каким-то чудом не убил этого щенка. Ядра, которые ты ему скормил, дали энергию, но энергия пошла не туда. Каналы начали формироваться, но криво, неровно, с узлами. Представь себе реку, которую перегородили камнями в десяти местах, вода-то течёт, но по промоинам, затапливая берега и подмывая дно. Вот это сейчас происходит внутри твоего щенка.
— Это опасно?
— Пока нет. Пока он маленький, этера в нём мало, и узлы не мешают. Через месяц-полтора начнётся кристаллизация каналов, это когда временные каналы превращаются в постоянные, и вот тогда, если узлы останутся, каналы затвердеют криво, и зверь всю жизнь будет ущербным. Сильным, может быть, но ущербным. С болью, с приступами агрессии, с неконтролируемыми выбросами этера. То, что ты описал, грызёт вещи, агрессия, это уже первые признаки.
Он говорил спокойно, без эмоций, как врач, который описывает болезнь, которую видел сотню раз. И от этого спокойствия мне стало хуже, чем если бы он кричал.
— Что можно сделать?
Аль Тарак откинулся на спинку стула и посмотрел на потолок, где, к моему немалому удивлению, на перекладине висела вниз головой мелкая тварюшка, которую я поначалу принял за летучую мышь, но которая при ближайшем рассмотрении оказалась чем-то средним между мышью и совой, с круглыми немигающими глазами, уставленными прямо на меня.
— Три варианта и еще один отдельный, — сказал он, по-прежнему глядя в потолок, может, собираясь с мыслями, а может, просто привычка, — и ни один тебе не понравится. Но я расскажу про все, я всегда рассказываю про все.
Я молча ждал.
— Первый. Отдаёшь его мне. Я выправлю каналы за два-три месяца, у меня есть методы, я работал с похожими зверьми раньше, правда, не с детёнышем, а со взрослой особью, и она мне оставила вот это, — он поднял левую руку, показав большой ожог, — но я её вылечил, и она потом жила ещё лет пять. Проблема в том, что за эти два-три месяца щенок привяжется ко мне, а не к тебе. Перевязать потом будет тяжело.
— Нет, — сказал я.
— Предсказуемо. Второй вариант. Контрактная печать. Классика. Я наношу печать на зверя и на тебя, печать создаёт канал контроля, через который ты можешь направлять свой этер в его каналы, выравнивая их постепенно. Работает надёжно, используется тысячи лет, проверено поколениями укротителей.
— Но?
— Но это Байшоу. — Он посмотрел на меня, и я впервые увидел в его глазах что-то, похожее на уважение, не ко мне, а к зверю. — Ледяная порода отторгает чужой этер. Печать, любая стандартная печать, это канал контроля, а контроль подразумевает, что твой этер входит в его суть и становится доминирующим. У большинства пород это работает без проблем. У Байшоу это вызывает шок. Ледяной этер встаёт стеной и начинает выталкивать твой, и если ты давишь, каналы лопаются. Если не давишь, печать просто рассасывается. Замкнутый круг.
Бабай, будто почувствовав, что разговор о нём, поднял голову и посмотрел на меня. Потом перевёл взгляд на Аль Тарака. Потом снова на меня и зевнул, показав мелкие, но острые зубы.
— Есть один мастер в Тяньчжэне, — продолжил Аль Тарак, — его зовут Юнь. Он специализируется на ледяных породах. У него модифицированная печать, которая работает не через подавление, а через, как бы это сказать, обволакивание. Его этер не входит в каналы зверя напрямую, а создаёт внешнюю оболочку, которая мягко направляет внутренние потоки. Тонкая работа, дорогая, и привязка останется к нему, не к тебе, ты будешь хозяином только формально.