Я сидел на скамье, прислонившись спиной к холодной стене, и дышал, собираясь с собой и смотря за боями. Парень из клана Ли, бритый, проиграл в четвёртом круге. Нарвался на одного из двоих Драконов, того самого пятнадцатилетнего, и продержался сорок секунд, что, если честно, было неплохо, потому что предыдущего противника мальчишка в зелёной рубахе ушатал за двадцать.
Бритый сидел на скамье рядом со мной, прижимая мокрую тряпку к разбитой губе, и ничего не говорил. Я тоже ничего не говорил. Не тот момент. Есть ситуации, когда молчание рядом ценнее любых слов, и мы оба это понимали.
— Тун Мин! На площадку! Четвёртый бой!
Четвёртый противник. Сунь Бо, из клана, герб которого я наконец рассмотрел, стилизованный ястреб с раскрытыми крыльями. Клан Сунь, не самый крупный, но уважаемый, с традициями и деньгами на пилюли и хорошую еду.
Технически он был сильнее меня в плане чистого развития, и это я видел невооружённым глазом. Его движения были быстрее моих, реакция острее, и когда он разминался перед боем, каждый удар по воздуху выходил отточенным и завершённым, с хирургической точностью, появляющейся только после нескольких лет ежедневной практики с хорошим наставником.
Академически идеальный боец, вот что я увидел, когда считал его стойку и манеру двигаться. Каждая комбинация, как из учебника, стойка правильная, переходы между позициями чистые, ритм дыхания ровный. Его тренировали долго, дорого и качественно, и это чувствовалось в каждом движении, в каждом повороте корпуса, в том, как он ставил ноги.
Красиво, но предсказуемо.
Судья дал команду. Сунь Бо пошёл вперёд, не собираясь задерживаться на мне.
Минуту я уходил. Просто уходил, отступал, скользил, качался, позволяя ему атаковать и тратить силы на удары, которые проходили мимо. Он бил, я уворачивался. Бил, я уворачивался.
Каждая серия была безупречна, три-четыре удара, жёстких, точных, направленных в уязвимые точки, и каждая серия шла мимо, потому что я знал, куда полетит кулак, раньше, чем его плечо начинало разворот.
Трибуна начала недовольно гудеть. Кто-то крикнул «Дерись, трус!» и ещё что-то обидное, что я не расслышал и расслышать не стремился. Пускай кричат. Мне было не до них, у меня была своя арифметика, и в этой арифметике каждая пропущенная секунда стоила дороже любого аплодисмента.
Я ждал.
И дождался. Через минуту его дыхание сбилось. Не сильно, на четверть тона, едва заметно для обычного глаза. Удары потеряли звенящую точность, которая была в начале. Между сериями появились паузы, крошечные, в полсекунды, когда тело восстанавливало баланс и мышцы требовали кислорода.
Вот этой паузой я и воспользовался.
Сунул кулак в печень.
Он не ожидал, потому что я до этого ни разу не атаковал, и его тело рефлекторно согнулось вправо, защищая пострадавший бок и открывая подбородок. Локоть снизу, в челюсть, короткий, без замаха, из тех, которые мастер Цао вбивал в меня каждое утро, приговаривая, что на площадке у тебя нет времени размахиваться. Голова Сунь Бо дёрнулась назад. И ладонь в грудь, тяжёлая, с толчком, используя инерцию его же отклонения. Каждый следующий удар вырастал из предыдущего, три звена одной цепи, которую я собрал за долю секунды.
Сунь Бо лежал на каменной площадке, раскинув руки. Дышал часто, ровно, но встать не мог. На счёте «четыре» попытался, опёрся на локоть, локоть подломился.
— Пять. Победа — Тун Мин, Секта Каменного Молота!
Трибуна загудела. По-настоящему, не жидкими хлопками, а гулом, в котором было удивление и что-то вроде интереса, неожиданного, настороженного, но живого. Четыре боя подряд, четыре победы, и этот разноглазый парень в серой рубахе с непонятным молотом на спине ни разу не получил чистого удара. Ни разу. Я слышал обрывки фраз из трибуны, отдельные голоса, которые долетали сквозь общий шум и мне это льстило:
— … как он двигается, хорош…
— … Каменный Молот, это что ещё за…
— … худой, а четверых победил, ты видел третий бой?..
Я вернулся на скамью. Тело пело от адреналина, мышцы были разогреты и готовы, и я чувствовал себя так, как давно не чувствовал, до кончиков пальцев, до последней клетки, здесь и сейчас, без остатка. Да, на турнир стоило пойти только ради этого!