Молот, бьющий по наковальне. Закованный в ровный квадрат медного значка. Не печать главы, ту я видел утром на столе у писаря. Другой, чуть меньше, и его можно было спокойно носить на груди, даже защёлка есть. По краям нарисованы четыре иероглифа, мелкие, но чёткие. Девиз у Секты был весьма интересный и переводился так — «Каждый молот идёт своим путём.»
Я знал, что это такое. Видел в записях секты, которые мастер давал читать по вечерам, когда считал, что мне пора знать историю тех, чей герб я ношу на спине. Знак полноправного члена секты.
— Мастер…
— Цыц.
Он положил обе руки мне на плечи. Тяжёлые, горячие, кузнечные, с мозолями, которые я чувствовал через мокрую ткань рубахи. Хватка была такая, что кости скрипнули, и я невольно выпрямился, потому что под этими руками невозможно было сутулиться, физически невозможно, они распрямляли тебя сами, как кузнец выправляет гнутую полосу.
— Тун Мин. Мне плевать, что там нацарапали в своих бумажках эти крысы в зелёных халатах. — Он сжал мои плечи сильнее. — Полгода. Я полгода смотрел, как ты работаешь. Как режешь и рисуешь руны до рассвета и не жалуешься. Как дерёшься, даже когда больно. Как заботишься о звере, которого любой нормальный человек давно бы продал. Как учишь мальчишку, хотя тебе самому ещё учиться и учиться. Как поднимаешься. Каждый раз. После каждого удара.
Голос его чуть дрогнул, и он это спрятал за кашлем, коротким, сухим, который никого не обманул, ни меня, ни Лин, которая стояла в нише и делала вид, что рассматривает камень стены.
— Ты не самый сильный. Не самый быстрый. Точно не самый умный, потому что умный человек не полезет на Этажи в одиночку и не станет жрать ядра ментальных тварей. — Он посмотрел мне в глаза. — Но ты не сдаёшься, это единственное, что имеет значение.
Он отпустил мои плечи. Отступил на шаг.
— Сегодня, у этой арены, я, Цао Цзянь Ши, последний мастер и глава Секты Каменного Молота, принимаю тебя как полноправного члена секты. Не младшего и не испытуемого. Своего.
Он замолчал. Потом добавил:
— Кланяйся, дурень. Это традиция.
Глава 15
Возраст: 18 лет
А подробности будут? Изменение возраста я заметил случайно, валяясь на кровати, и переключая туда-сюда интерфейс, раздумывая о том, что забытый мной Травник требует десятки, а я уже который месяц не могу его добить. Да и вообще прогресс практически остановился, с тем, что было раньше даже не сравнить. Тогда за каждый чих рос как на дрожжах, меняя навыки как перчатки, а теперь? И у меня три слота свободны.
Я вздохнул, скривившись, вроде прошли сутки после турнира, а ребра еще не восстановились окончательно, умеют же бить некоторые. Ну, с днем рождения, Корвин Андерс, он же Тун Мин. Пора приниматься за дело. Турниром всё не кончилось, а только начинается.
Я осторожно повернулся на бок и сел. Правая нога отозвалась тянущей болью. Рёбра, ну рёбра, что рёбра. Целы, не хрустят, значит трещин нет. Скула распухла и при прикосновении отзывалась тупым, горячим нытьём.
Всё это пройдёт. Закалка мышц, даже при всей моей начальной стадии, ускоряла регенерацию в разы. Через два дня я буду как новый. Через три, забуду, что болело.
Но вот что не пройдёт и через три дня, так это понимание. Чёткое, выкристаллизовавшееся за ночь, пока тело восстанавливалось, а голова прокручивала вчерашний день снова и снова, как заевшую пластинку. Я лежал и думал, перебирая в памяти каждый бой, каждый удар, каждое лицо в комиссии, каждое слово мастера Цао. И к утру картина сложилась.
Они меня не боялись. Начальная стадия закалки мышц, мальчишка из мёртвой секты, для них я никто, просто пыль под ногами. Они боялись прецедента. Боялись, что кто-то спросит, а как это парень с начальной стадией четырежды подряд побеждает бойцов, которых тренировали годами? Не потому ли, что тренируют плохо? Не потому ли, что пилюли, которые стоят как годовой доход торговца, дают меньше, чем полгода работы с ворчливым кузнецом? Что в итоге эффективнее и живучее, сорняк или благородное растение, поливаемое удобрениями?
Пу-пу-пу.
Вопросы, которые никто не хотел слышать. Проще списать на ментальное воздействие, аннулировать, забыть. Но ведь и мастер же был хитёр. А только сейчас понял, что тренировки несколько не соответствовали тому, как бы я тренировался сам. Я привык драться с тем, кто сильнее. А самое главное не отчаиваться от каждого поражения, воспринимая его философски.
Чего взять с мастера, если он как бронированный танк, всё равно мне навешает. И выкручивался я соответственно. Не думаю я, что мои соперники каждый день дрались с теми, кто сильнее их. С ровесниками, да очевидно. Ты должен и проигрывает и побеждать, закаляя свой характер. Наставники, тут тоже не вопрос. А у меня не было вариантов, я будто бил каменную стену и даже добился весьма интересных результатов.