Можно списать это на то, что за моей спиной была настоящая война, где такие сопляки как я гибли как сорняк, а я выжил, и приобрел немного другую философию боя. Ведь будь это бой на смерть Тан Цзюнь не отделался бы одним ударом, я бы его как минимум покусал. Хотя чего сейчас гадать.
Мой прогресс пятнадцать процентов начальной стадии, его же как минимум девяносто средней. Он после турнира пилюлю сожрёт и выскочит на последнюю стадию, полностью уверен, что он только для турнира стоял на средней. Так что, по праву могу собой гордиться.
Медный значок лежал на столе, рядом с фонарём. Молот, бьющий по наковальне. Четыре иероглифа по краям. «Каждый молот идёт своим путём». Я взял его в руки. Тяжёлый для своего размера, как и всё, что делал мастер Цао. Медь тёплая, с лёгкой шероховатостью на обратной стороне, там, где резец оставил борозды при гравировке. Ручная работа, от первого до последнего штриха.
Вчера я стал полноправным членом Секты Каменного Молота.
Звучит смешно, если подумать. Секта, в которой два человека. Один старик-кузнец с характером как наковальня, и один разноглазый пришелец из другого мира, который полгода назад не знал, с какого конца держать копьё. Великая секта, ничего не скажешь. Грозная сила. Два человека и щенок.
Но вот что я понял, пока лежал и пялился в потолок. Это не было смешно. Совсем. Мастер Цао не стал бы делать то, что сделал вчера, если бы это было для него формальностью. Он полгода смотрел на меня, оценивал, проверял, ворчал и бил, бил и ворчал, и только когда комиссия забрала у меня всё, что я заработал потом и кровью на арене, только тогда он решил, что время пришло.
Потому что важно не когда ты побеждаешь, а когда проигрываешь. Не как ты стоишь, когда всё хорошо, а как поднимаешься, когда всё плохо. Цао ждал именно этого момента. Ждал, пока я встану на одно колено после удара Тан Цзюня, с кровью на подбородке и забитой ногой, и посмотрю в лицо человеку, который сильнее меня.
Хитрый старик. Говнюк.
А значок тяжёлый.
Я прицепил его к внутренней стороне куртки, туда, где он ложился на грудь, примерно на то место, где обычно лежал Камень Бурь. Два предмета на одно место не повесишь, но и тот, и другой должны быть рядом с сердцем.
— Мастер? — голос Сяо снизу, осторожный, как шаги кота по крыше. — Вы проснулись? Рис готов. И мазь.
— Иду, — ответил я. Встал, поморщился, и похромал к лестнице.
Сяо ждал внизу, за прилавком, с миской риса в одной руке и баночкой мази в другой. Мазь была та самая, от Сю Лань. Давно. Из другой жизни. Я взял мазь, открыл, понюхал. Травяной, резкий запах, от которого першило в горле. Нанёс на бедро, на рёбра, втёр в скулу. Защипало, потом потеплело, потом боль начала отступать, медленно, неохотно, как отлив.
— Спасибо, Сяо.
— Мастер, — он переминался с ноги на ногу, явно хотел спросить и не решался. — А может еще расскажете? Ну как победили.
— Так я проиграл. — усмехнулся я.
— Ну то понятно, а первые же бои! — восторженно попросил мальчишка, махая кулаками и изображая бой.
— Завтра, завтра снова расскажу. Сегодня у меня от драк и даже разговоров о них выходной. — сказал я, забирая у него миску с рисом. — И у тебя тоже.
Рис был пересолен, как обычно.
— Сяо, сколько раз я тебе говорил — щепотка, а не горсть.
— Я кладу щепотку, мастер! Просто у меня пальцы большие!
У него были пальцы как спички. Но спорить я не стал. Бабай жалобно заскулил внизу. Миска была пуста.
— Ты не собака, — сказал я ему. — Байшоу не пьют молоко.
Он посмотрел на меня с укором, от которого тренированный практик мог бы расплакаться.
— Ладно, чёрт с тобой. Сяо, есть молоко?
— Я утром купил, мастер. Знал, что попросите.
— Я не прошу! Это он просит!
Сяо посмотрел на Бабая. Бабай посмотрел на Сяо. Оба повернулись ко мне с одинаковым выражением лица. Заговор. В моём собственном доме.
— Я в храм. — коротко сказал я помощнику. — Ты пока сиди дома, как приду, лавку откроем. Сегодня же Чжан Вэй придёт. У нас всё готово?
— Давно готово, мастер! — тут же отчитался витающий в облаках Сяо. Уверен, стоит мне уйти, он тут же будет колошматить все стены вокруг изображая меня и мои победы над врагами.
К храму Каменного Молота я добрался к полудню. Нога уже слушалась, мазь сделала своё дело, и хромота сменилась лёгкой скованностью, которая к вечеру должна была пройти полностью.
Мастер Цао сидел во дворе храма и точил нож. Обычный нож, не боевой, хозяйственный, из тех, которыми режут мясо и хлеб. Точил он его на оселке, привычными ровными движениями, и лицо у него было такое, будто ничего не произошло. Обычный день, обычная заточка, обычный мир. Вот только обычно он такие вещи делал дома, в мастерской на втором ярусе. Мастерская секты, после изготовления заказа и моей кирасы больше не использовалась.