— Хрень. Со мной случалось столько всего, что хватит на три жизни. — Он отпустил мою руку и зашагал к выходу. — Пошли, нечего тут стоять. Камню нашему триста лет, ещё триста подождёт.
Но на пороге он обернулся.
— Тетради и записи возьмёшь на следующей неделе. Там техника ковки Небесного железа. Наши мастера описали процесс, хотя сами ни разу его не выполнили. Температура обработки, среда, инструменты. Читай, запоминай. Я разрешаю пустить его в дело.
— То есть я могу делать с ним, что захочу? — у меня аж мурашки по коже пробежали.
— Тебе повезло, что я старый и сентиментальный. — Он хмыкнул. — Будь помоложе, гонял бы ещё год, прежде чем ключ дал.
И ушёл. А я стоял в коридоре с кожаным шнурком в кулаке и думал о том, что мир не перестаёт меня удивлять. Триста лет. Брусок, который хранили триста лет. Металл, от которого вибрируют кости.
Звёздная бронза по сравнению с Небесным железом — это что? Медяк рядом с золотым слитком? Хуже. Это свеча рядом с солнцем. Если из глубинной меди я сделал пространственный рюкзак на восемь кубов, что можно сделать из Небесного железа?
О! Это надо хорошо подумать, такие вещи просто так на тяп-ляп не делаются. Я ушел вслед за мастером, не сказав ни слова и даже не попрощавшись, слишком много мыслей было в голове.
Остаток дня я провёл в лавке, и это было правильное решение.
Тело требовало отдыха, голова требовала работы, и за прилавком я мог совместить одно с другим. Сяо крутился рядом, помогая раскладывать готовые нагреватели по полкам, проверяя трафареты и делая пометки в тетради заказов.
— Мастер, — сказал он, когда пришел. — Пока вас не было, приходил человек от Чжан Вэя. Сказал, что господин торговец вернулся из поездки и хочет вас видеть.
— Когда?
— Сегодня. Сказал, что зайдёт к вечеру, ближе к часу Петуха.
Чжан Вэй. Это значило две вещи, деньги и новости. Первое было необходимо, второе, как правило, бесценно. Торговец не появлялся просто так, его визиты всегда несли в себе коммерческую подоплёку, завёрнутую в двадцать слоёв болтовни, как конфета в обёртку. И чем толще обёртка, тем дороже конфета.
— Хорошо. Приготовь чай. Тот, что он оставил в прошлый раз, Облачную розу, собираемую под цветом луны юными девами. И убери со стола всё лишнее, Чжан Вэй любит, когда есть куда поставить локти.
— Не девами, а каким-то стариком, так торговец говорил. А Бабая куда?
— Да пусть болтается, главное не давай ему облизывать сапоги.
— Он будет выть.
— Пусть воет. Это лучше, чем покупать торговцу новые.
До прихода Чжан Вэя было несколько часов, и я использовал их с толком.
Прежде всего заказ, сложные в изготовлении ветродуи. Двадцать штук, по договору. Больше в месяц мы производить не могли, в силу ограниченных возможностей. Я подумывал об автоматизации некоторых процессов, но пока дальше бумаги это не ушло. Да и других заказов у нас хватало. Зима заканчивалась, но тем не менее, клиентов меньше не становилось, а ассортимент я просто не успевал расширять. По сути, мы как застряли в своей нише почти четыре месяца назад, так там и остались.
Чжан Вэй появился, как всегда, одновременно шумно и элегантно. Дверь лавки распахнулась, впустив морозный воздух, запах жареных каштанов с улицы и поток слов, начавшийся ещё на пороге, будто торговец вёл беседу с кем-то невидимым и просто решил включить меня в разговор на полуслове.
— … и я ему говорю, друг мой, если ты считаешь, что шёлк из Тяньчжэня лучше моего, то пощупай оба и скажи мне это в лицо, а он щупает и молчит, потому что возразить нечего, а язык у него работает только когда нечего делать руками! — Чжан Вэй ввалился в лавку, заполнив собой всё свободное пространство, хотя физически его объёмы были весьма умеренны. — Корвин! Друг мой!
Он схватил мою руку обеими ладонями и потряс с такой экспрессией, словно мы не виделись десять лет.
— Чжан Вэй, — я улыбнулся. Невозможно было не улыбнуться. Этот человек вызывал улыбку рефлекторно, как зевота вызывает зевоту.
— Ты жив! Цел! Почти! — Он оглядел мою распухшую скулу с профессиональным интересом. — О, турнир! Я слышал! Весь базар двух ярусов только об этом и гудит! Мальчишка из мёртвой секты, который победил одной левой рукой четыре раза подряд! А потом этот бугай из Железной Горы и комиссия! Друг мой, у тебя талант влипать в истории, которые потом рассказывают на каждом углу!
— Ты уже всё знаешь?
— Обижаешь! — Он плюхнулся на стул, который Сяо предусмотрительно поставил заранее, и стул жалобно скрипнул. — Я знал ещё вчера вечером, до того, как ты дошёл до дома. У меня племянник, двоюродный, по линии… ну, тебе не интересны подробности. Он работает при арене. Всё видел, прибежал ко мне, рассказал. А сегодня утром уже все обсуждают.