— Работает, — сказал я вслух, и собственный голос прозвучал хрипло. Надписи только подтвердили мой успех
Навык повышен. Контроль Этера — 8.
Навык повышен. Сосредоточение Духа — 6.
Мастер Цао стоял в дверях. Привычно скрестив руки на груди.
— Ну? — спросил я.
Он прошёл ко мне, встал у края кольца, и я видел, как он прислушивается. Не ушами, всем телом. Старый практик, последняя стадия закалки кожи, чувствовал этер острее, чем я, и то, что он чувствовал сейчас, заставило его удивиться.
— Неплохо, — сказал он.
В устах мастера Цао это было высшей похвалой!
— Не рассчитывай, что так будет всегда, — добавил он тут же. — Первые разы тело впитывает больше, оно голодное. Потом привыкнет, и рост замедлится. Но всё равно, раза в три быстрее, чем было. Может, в четыре.
— В три-четыре раза быстрее — это вместо восьми месяцев, два-три.
— Если не будешь халтурить. — Он помолчал. — Подвинься.
— Что?
— Подвинься, говорю. Я тоже хочу попробовать. Что мне, через стену смотреть, как ты тут сидишь? Двоих же она выдержит?
— Да.
Я подвинулся. Мастер Цао сел рядом, кряхтя и ворча на проклятые камни, которые убивают колени, закрыл глаза и замолчал. Лицо его разгладилось, и я впервые увидел, как выглядит медитация практика его уровня. Ни единого лишнего движения, ни дрожи, ни напряжения. Камень, сидящий на камне. И этер, текущий сквозь него, как река через русло.
Через пять минут он открыл глаза.
— Хреново, — сказал он.
— Что⁈
— Хреново, что ты не сделал это раньше. — Он встал, отряхнул колени. — Два месяца я медитировал здесь по-старому, как дурак. Мог бы уже…
Он не договорил. Махнул рукой и ушёл в кузницу.
Я позволил себе улыбку. Маленькую, короткую. И вернулся к медитации. На улице было тепло, снег практически весь растаял и о том, что была зима напоминали только небольшие оставшиеся кучки снега в тени больших домов. Еще день два, и даже их уже не останется.
Значит следующий шаг — Сяо. Пришла пора пацану стать практиком.
Глава 17
Пилюлю Пробуждения я купил через три дня, у того самого Ван Цзюня с третьего яруса.
Старик оказался именно таким, каким его описал Цао, вредным и не приятным в общении.
Сухой, жилистый, с пронзительными глазами практически белого цвета, чо я даже подумал, что старик слеп. Но оказалось, что это не так. Лавка его, весьма крошечная, забитая склянками от пола до потолка, располагалась в переулке за Рыбным рынком, в таком месте, куда нормальный человек свернёт только по ошибке, либо как я, по рекомендации. Никогда бы здесь не купил пилюлю для становления практиком. Скорее, искал бы яды, чтобы травить противников.
— Чо надо? — спросил он, едва я переступил порог. Культура так и прёт
— Сказали вы делаете хорошие пилюли пробуждения.
— Ходят всякие еще и говорят всякую чушь. Хорошие, плохие. А. — он так это сказал, словно я виновен в том, что пришел. — Ладно. Пилюля Пробуждения. Для кого?
— Мальчик, двенадцать лет. Физически здоров, последние месяцы тренировался у хорошего практика, употребляя все нужные эликсиры и настойки. Ежедневно.
— Ты сам то не мал, принимать решение за другого? — продавец, протянул руку вперед, и я увидел, что у него отсутствуют три пальца на правой руке. Судя по всему, повидать ему удалось всякое. — А?
— Не мал. — я твердо собирался купить тут эту пилюлю и готов был вытерпеть всё. — Пришел сюда после консультации с более опытным практиком.
— Ну, хоть что-то.
Старик зашуршал за стойкой, перебирая коробочки. Двигался он для своего возраста удивительно быстро. Через минуту на прилавок легла деревянная коробочка тёмного дерева, покрытая лаком. Он откинул крышку.
Внутри, на подложке из красного шёлка, лежала пилюля. Круглая, размером с ноготь, матово-белая, с бледно-голубыми прожилками, похожими на весенние побеги под тонким льдом. И я даже удивился. Так как точно не ожидал увидеть такую.
— Сотня, — сказал Ван Цзюнь.
— А это точно она? Я видел другую, хотя вы правы, та называлась Золотой.
— Шта? Золотой? Это где ты такое видел, а? — неожиданно напрягся старик.
— Далеко отсюда. — я попытался слезть с темы, которая мне совсем не понравилась. — Видел, как ее принимал один смертный.
— Земли варваров, за степью. — сказал алхимик, — Там такая дрянь ценится. Ты оттуда?