Сейчас из четырнадцати узлов дышали семь. Три были мертвы полностью. Четыре — развёрнуты, и вот от них шла беда. Они не давали этер земле, они тянули его из неё, как пиявки. Чёрные пятна, которые я видел с холма, были именно над этими узлами.
— Кто чинил? — спросил я Шэн Бо.
Старейшина поджал губы.
— Фэн Чу. Наш шаман. Молодой был, когда начал. Сейчас ему пятьдесят, полжизни провёл на этих полях. Делает что может.
— Я бы хотел с ним поговорить.
— Он… — Шэн Бо замялся. — Он не очень любит чужих. Тем более мастеров из сект. Считает, что они… ну, знаете, как бывает. Пренебрегают простыми людьми.
— Я простой человек, — сказал я.
— Ты рунмастер, — возразил Шэн Бо. — Для Фэн Чу это как…
— Как богач, который пришёл в дом к бедняку и критикует мебель? — подсказал Инь Син, подходя со стороны. Он, оказывается, всё это время шёл чуть позади, разглядывая дома и жителей с тем рассеянным, невинным видом, который был лучшей маской дознавателя.
— Вроде того, — признал Шэн Бо.
— Мастер Тун Мин не будет критиковать, — заверил Инь Син. — Он будет хвалить. Искренне. Потому что-то, что ваш Фэн Чу делал двадцать два года — это не плохая работа. Это подвиг. Правда, мастер?
Он посмотрел на меня, и я прочитал в этом взгляде, ну давай, не облажайся. Будь дипломатом. Я умею быть дипломатом. Иногда.
— Правда, — сказал я, и это было наполовину честно. Фэн Чу действительно был молодец, что поля вообще давали хоть что-то. Другое дело, что его заплатки убивали землю, но об этом я скажу мягко. Когда-нибудь. Потом. Может быть. Или не скажу, ещё не решил.
Шэн Бо повёл нас дальше, показывая поле за полем. Я молчал, запоминал, прощупывал. Масштаб проблемы разрастался с каждым шагом. Четырнадцать полей, весьма небольших, скорее даже огородиков. Такими даже несколько семей сложно прокормить. Семь рабочих цепей, четыре паразита, три мертвых. Урожай, по словам старейшины, снимали раз в три недели, а не раз в неделю, как должно быть.
— Сколько людей в деревне? — спросил я.
— Шестьсот тридцать пять. Было больше. Гораздо больше. Здесь жизни сейчас нет… — Шэн Бо обвёл рукой крохотные поля, с которых они и кормились то только потому, что они давали хоть какой-то результат, и жест был таким усталым, что мне захотелось сесть и начать чертить прямо сейчас, в грязи, пальцем. — Здесь земля умирает.
— Не умирает, — сказал я, зарисовывая руны в блокнот. — Болеет. Это разные вещи.
Шэн Бо посмотрел на меня, и впервые за весь разговор я увидел в его глазах что-то, похожее на надежду. Тусклую, осторожную, как огонёк свечи на ветру. Двадцать два года ожидания. Двадцать два года латания дыр. И вот пришёл мальчишка с щенком и говорит: болеет.
— Вылечишь? — спросил он, и голос треснул.
— Посмотрю, — ответил я, потому что обещать раньше времени не в моих правилах. — Сначала нужно понять, что именно болит, и как глубоко. Разобраться. Утром начну. Мне ваш шаман нужен. Фэн Чу. Мне правда нужно с ним поговорить.
— Позову, — пообещал Шэн Бо. — Но не обещаю, что он придёт. Упрямый, как корень ивы. Сегодня он в лесу, завтра утром, как я и говорил, я приведу его к вам в гостевой дом, там и обсудите. Хорошо?
О шаманах я не знал практически ничего, кроме того, что эти люди не являлись настоящими практиками и при этом умудрялись воздействовать на этер другими способами. В городах они не жили, да и насколько я сейчас понимаю, практиков не любили, считая их путь не правильным, скорее всего. Я посмотрел на горделиво стоящего рядом бывшего дознавателя. Тот улыбнулся и подмигнул мне, мол, видишь, всё хорошо.
— Хорошо, — кивнул я — Мне как раз нужно будет немного подумать, как починить цепи и не сломать. Тогда, если не сложно, проведите нас до места нашей ночевки, и мы хотели бы купить еды, немного поиздержались в дороге.
Гостевой дом оказался именно таким, каким я его себе представил, услышав, что он пустует давно. Одноэтажный сруб, низкий, вросший в землю, с крышей, на которой зеленел мох толщиной в палец.
Внутри всего две комнаты, разделённые перегородкой из потемневших досок. В большой находился очаг, стол, две лавки и что-то, отдалённо напоминающее кровать, если кроватью считать деревянный настил с соломенным тюфяком, от которого пахло пылью и мышами. В маленькой, ещё один настил и окно, затянутое промасленной бумагой вместо стекла.
Зато крыша действительно не текла. Шэн Бо не соврал. Дождя то не было, не проверить.
Пока я затаскивал вещи, старейшина отправил мальчишку лет двенадцати за едой. Тот вернулся с корзиной, в которой обнаружились: горшок рисовой каши, такой густой, что ложка стояла, пучок зелёного лука, шесть яиц, кувшин молока и лепёшка. Одна. На двоих взрослых мужчин и духовного зверя с аппетитом взрослого мужчины.