Библиотекарь, всё тот же бессменный старик, взял наши монеты, выдал бирки и ткнул пальцем в зал. Меня он, кажется, узнал, но промолчал — только брови чуть приподнялись, когда я положил на стойку свою плату. Инь Сина в образе Хуан Бо окинул равнодушным взглядом и тут же словно забыл о его существовании.
— Где это произошло? — тихо спросил Инь Син, когда мы вошли в зал.
— Первый этаж, секция истории и географии, стеллаж у дальней стены. Я стоял вот здесь, — я подвёл его к месту — и голоса шли оттуда.
Инь Син обошёл стеллаж. Медленно, внимательно. Потрогал полки, провёл пальцами по стене за стеллажом, наклонился и осмотрел пол. Я заметил, как он задержал дыхание, прислушиваясь к чему-то, чего я не слышал. Потом выпрямился, прикрыл глаза и надолго замер.
— Сюда, — через несколько минут наконец произнёс Инь Син одними губами, отвлекая меня от разглядывания корешков книг на полках. Он присел на корточки и указал на участок стены, скрытый нижней полкой стеллажа. Я нагнулся, понимая, что со стороны выглядим мы наверняка очень странно. Два человека, один седой, второй молодой, рассматривают какой-то камень на уровне колен.
И то, что я там видел, мне не понравилось. Потому что это была руна, узнаваемая мной буквально по нескольким отрезкам, в связке в виде цветка. Руна, не узнать которую, даже столь искусно спрятанную, я не мог в принципе.
Спираль, закрученная против часовой стрелки. Знак, который я видел каждый день, когда смотрел на Камень Бурь.
Камень в стене был небольшим, размером с фалангу большого пальца. Гладкий, тёмно-серый, почти неотличимый от окружающей кладки. Но если знать, куда смотреть, разница была очевидной. Кто-то изъял из стены один камень и заменил своим. Аккуратно, с подгонкой по размеру и цвету, даже края подшлифованы так, что щель видна только если вплотную приставить палец. Работа человека, никуда не спешившего и знавшего, что его творение должно пережить века.
Рунная связка на камне была миниатюрной. Я бы мог разглядеть её целиком только с лупой, но даже так, на глаз, видел главное. Центральная спираль — точная копия узора на Камне Бурь, те же пропорции, тот же наклон витков. Вокруг неё шесть лепестков, каждый из которых нёс свою руну. Три из шести я всё же узнал — усиление, импульс и, что особенно интересно, фильтр. Остальные три были мне незнакомы, их линии изгибались в сложном, нечитаемом для меня ритме.
Вот оно как. Он впитывает этер из окружающего пространства, и когда рядом появляется носитель и обладатель определенного артефакта, камень разряжается, направляя накопленную энергию в виде звукового образа. Так я услышал эти голоса. Простая, до гениальности, схема, если уметь обращаться с рунами. И пугающая тем, что работал этот механизм больше ста лет, ожидая именно меня или кого-то вроде меня.
— Не трогай. — прошептал я, вспоминая, какой эффект может быть вызван при прикосновении к этой штуке.
— Его можно вытащить. — Син уже примеривался, поддев ногтем край, и я физически ощутил, как ему не терпится.
— Я сам сделаю.
Мы поменялись местами, и я буквально пальцами вытащил небольшой кусок камня из стены, который только изображал из себя местную кладку, и сразу засунул его в карман. Камень оказался теплым — нагрелся за долгие годы, впитывая чужую энергию, или отдавая ту, что накопил. Я почувствовал через ткань штанов легкое, едва уловимое покалывание.
— Уходим.
— Если мы сейчас уйдем, это будет подозрительно. — ответил Син, и его голос снова стал чужим, мягким, с акцентом. — Ты иди почитай чего. Я пойду тоже посмотрю.
Инь Син был прав, разумеется. Два человека, пришедших в библиотеку и ушедших через пять минут после ковыряния в стене — это аномалия, а аномалии хорошо запоминаются. И хотелось бы мне этого избежать.
Я поднялся на второй этаж, к разделу практических наук, выбрал первый попавшийся том, что-то про ирригационные каналы, вот уж тема на все времена, и сел у окна. Вытащил начинающего повякивать в сумке щенка и уложил рядом, прикрыв краем куртки, чтобы не светиться. Тот повозил носом, ткнулся в ладонь и успокоился, только изредка вздыхая во сне.
Камень лежал в кармане, и я чувствовал его, как будто кто-то смотрит на меня из темноты, и ты не видишь глаз, но знаешь, что взгляд направлен именно на тебя.
Что это за хрень. ЧТО ЭТО ЗА ХРЕНЬ Я СПРАШИВАЮ!!!
Почему нельзя взять и объяснить мне всё человеческим языком? Буквами написать в конце концов! Кому в наше время нужны тайны и прочая дурость, когда, ну напиши ты записку, руками. Пусть будет в виде сказки. Тот, кто знает, тот поймёт.