На всякий случай, если что-то пойдёт не так, то я предусматривал полноценную изоляционную перчатку как основу под артефакт. Впрочем, у меня был козырь. Синий лёд, несмотря на название, не был льдом. Смешно. Я улыбнулся сам себе и своими мыслям.
Это сплав, содержащий собственный этер, и этот этер можно было использовать как дополнительный буфер. Руна Изоляции, вплетённая в материал, который сам по себе является этерным проводником, работала иначе, чем на обычном металле. Она перенаправляла ток обратно в накопительную цепь, замыкая контур сам на себя. Теоретически. На практике мне только предстояло это проверить.
К вечеру я закончил гравировку. Все двенадцать листов со схемами были использованы, каждая руна заняла своё место, каждый переход между контурами был прочерчен и проверен визуально. Пальцы правой кисти онемели от многочасовой работы с иглой, и когда я попытался взять чашку с давно остывшим чаем, чуть не уронил её.
Бабай, пролежавший весь день в углу на моей куртке, поднял голову и отправил через связь откровенный упрёк. Дескать, хозяин, ты опять забыл про еду, а у меня, между прочим, пузо не казённое.
— Сейчас, мохнатый, — пробормотал я. — Ещё немного.
Надел перчатку. Подключил этер, тонким, осторожным потоком, сначала по капле, потом чуть больше. Контуры откликнулись, один за другим, как лампы, зажигающиеся вдоль длинного коридора. Тыльная пластина, из ледяной моментально стала тёплой. Хорошо, хорошо.
Всё работало.
Опять же, только в теории.
Испытание я решил провести немедленно, потому что ждать до утра у меня не было ни сил, ни терпения. Когда ты двое суток работаешь над вещью, не спишь, не ешь толком, отвлекаясь только на то, чтобы за пару минут выгулять животину, и не думаешь ни о чём, кроме рунных связок и контуров, то в какой-то момент тебя накрывает состояние, похожее на лихорадку. Всё равно не уснёшь, всё равно будешь лежать и думать, работает или не работает, и изведёшь себя сомнениями до рассвета. Так что лучше узнать правду прямо сейчас.
Вышел на задний двор мастерской. Небольшой огороженный участок, обычно тут было пустынно. Ночь, фонарей нет, только свет из окна мастерской. Тихо, город уже спит.
Бабай увязался следом и сел у порога, наблюдая за мной с выражением живого существа, которое точно знает, что хозяин собирается сделать что-то глупое, но не собирается его останавливать, потому что бесполезно.
— Тест первый, — сказал я вслух, просто чтобы слышать собственный голос, потому что в тишине становилось неуютно. — Щит.
Вытянул левую руку перед собой и сжал кулак.
Активация была мгновенной. Параллельно кисти, в паре сантиметров от перчатки, сформировался диск этера, голубоватый, полупрозрачный, с лёгким мерцанием по краям. Настоящий маленький круглый щит, висящий в воздухе и не собирающийся никуда падать. Диаметр на глаз, около двадцати пяти сантиметров, как и рассчитывал. Не ростовой павеза, конечно, но для парирования прямого удара или стрелы хватит с запасом.
Ударил по щиту правым кулаком. Отдача прошла через обе руки, щит дрогнул, но не развалился. Поднял с земли обломок деревянного черенка от чьей-то старой лопаты и ткнул в диск остриём. Древко отскочило, как от камня, и я почувствовал, что щит даже не шелохнулся. Расход этера при этом был минимальным, благо девятый уровень контроля делал своё дело, каждая капля энергии шла по назначению, ничего не терялось.
Разжал кулак, и щит послушно растворился. Сжал снова, появился. Разжал, пропал. Переключение мгновенное, без задержки, без проседания. Моя старая идея, ещё со времён путешествия в Степи наконец развилась и получила продолжение. Я стоял во дворе с синей перчаткой на руке, и мне хотелось заорать от радости. Но я сдержался, потому что ночь, соседи, и вообще орать посреди чужого города немного не солидно для странствующего рунного мастера.
— Первый тест пройден, — сказал я Бабаю. Тот зевнул, показав полную пасть мелких острых зубов.
— Тест второй. Ток.
Вот тут мне стало по-настоящему не по себе. Потому что щит, это защитная руна, хорошо изученная и относительно безопасная. А ток, это штука, с которой я раньше не работал вообще, и которая в теории могла превратить мою левую руку в запечённую рульку.
Развернулся к деревянному ящику, стоявшему у стены в пяти шагах. Кто-то когда-то привёз в нём заготовки, а потом бросил. На взгляд ящик был весьма крепкий, дубовый, примерно по колено высотой.