На террасе было человек двенадцать. Все стояли или сидели маленькими группами, по двое-трое, с бокалами в руках, и негромко разговаривали. Я оценил собравшихся быстро, как научил Инь Син: смотри на руки, на осанку, на то, как человек стоит в пространстве.
Практики. Все. Без исключения. Давление этера на террасе было плотным и многослойным, как будто зашёл в комнату, где одновременно горят десять печей разного размера. Минимум четверо на ступени закалки кожи, двое, может, трое, где-то ещё выше, их этер был глубже и спокойнее, как вода в колодце.
Самый молодой, кроме меня, выглядел лет на тридцать пять, крупный мужчина в тёмном халате, с коротко стриженной бородой и руками, привыкшими к оружию. Самый старший, худой старик в белом, сидел в кресле у перил и пил что-то из крошечной чашечки, а давление от него было таким, что я невольно замедлил шаг.
Ступень каналов. Определённо. Тот же кристальный, очищенный этер, который я почувствовал утром от старейшины Железного Журавля. Только этот старик был здесь не гостем.
Маркус Вейран заметил меня первым. Отделился от группы у дальних перил, пересёк террасу в несколько шагов, лёгкий, непринуждённый, как человек, которому принадлежит каждый камень под ногами.
— Мастер Тун, — сказал он, и улыбка его была настолько искренней, что я на секунду почти ей поверил. — Рад, что вы приняли приглашение. Позвольте предложить вам вино. Или чай, если предпочитаете.
— Чай, — ответил я. — Мне нужна ясная голова.
— Разумный выбор. — Маркус сделал знак, и через мгновение у меня в руках оказалась чашка с горячим чаем, который отдавал незнакомым запахом. Я пригубил. Вкусно. Подозрительно вкусно. И наверняка безумно дорого, не чета даже чаю, собираемому обнажёнными девственницами под луной. Тем более Луны то тут нет.
— Что это за чай?
— Полуночный шалфей. — Маркус тоже взял чашку. — Растёт только на южных склонах, за Хребтом. Улучшает циркуляцию этера и успокаивает нервы. Судя по вашему лицу, второе свойство будет полезнее.
— А я думал, что хорошо прячу эмоции.
— Для восемнадцатилетнего, вполне неплохо, — ответил Маркус. — Для этой компании, недостаточно.
Честно. Мне это понравилось, хотя и не должно было.
— Позвольте познакомить вас с некоторыми гостями, — продолжил Маркус, мягко направляя меня к ближайшей группе. — Если, конечно, вы не против.
— Ради этого и пришёл.
Первой группой оказались трое мужчин у перил. Маркус представил каждого коротко.
— Мастер Лао Чэнь, третий класс, специализация — защитные рунные формации. Работает с городскими укреплениями Тяньчжэня уже двадцать лет.
Мастер Лао оказался приземистым мужчиной лет пятидесяти, с круглым лицом и неожиданно острыми, живыми глазами. Он кивнул мне с выражением, которое говорило: вижу тебя, молодой, оценю позже.
— Мастер Тун Мин, шестой класс, — продолжил Маркус, представляя уже меня. — Из Шэньлуна. Специализируется на малых бытовых контурах и, насколько я успел заметить, обладает нестандартным пониманием рунной теории.
— Шестой класс, — повторил Лао Чэнь, и в его голосе не было ни снисхождения, ни интереса. Просто констатация, как замер температуры. — Вы создатель тех ветродуев, которые продаёт Чжан Вэй?
— Он самый.
— Любопытное изделие. Слабое, но изобретательное. Техника трафаретного нанесения, как понимаю, тоже ваша?
— Моя.
— Хм. — Лао Чэнь отпил из бокала. — Трафаретное нанесение ломает половину классических правил гравировки. Вы это знаете? Трафареты нами не используются именно по этим причинам.
— Знаю. Поэтому и сделал.
Его брови чуть поднялись, отмечая мою наглость, а я только улыбнулся. Этот тип запомнил и поставил галочку.
Двое рядом с ним были не рунными мастерами. Один — коллекционер, специализирующийся на артефактах Древних. Второй — исследователь, работающий с Вейранами по контракту, изучающий материалы нижних Этажей. Оба были вежливы, оба задали по паре вопросов, и так же оба потеряли ко мне интерес через минуту. Для них я был мелкой рыбёшкой, заплывшей в пруд к карпам.
Маркус провёл меня по кругу. Каждое знакомство длилось минуту-две, не больше. Имена, специализации, пара вежливых фраз. Я запоминал всё, но главное, что я запоминал, было не содержание разговоров, а то, что висело в воздухе между словами.
Эти люди знали друг друга. Не как случайные гости на приёме, а как участники чего-то общего. Они обменивались взглядами поверх моей головы, заканчивали фразы друг друга, знали, кто что пьёт и где предпочитает стоять. Они были слишком организованы, даже в чём-то стараясь подчеркнуть свою организованность и общность. Закрытый элитный клуб на котором я выступал в качестве приглашённой диковинки, этакого зверька, к которому присматриваются и пока не решили, то ли покормить, то ли посадить на цепь.