Наступила пугающая тишина. Я лежал на полу, смотря вверх. Потолок надо мной был белым, с одной трещиной, уходящей от угла к центру. Красивая трещина, думал я. Как река на карте.
Потом мир и ощущения вернулись, принеся с собой жуткую боль.
Пустота в каналах, такая абсолютная, что казалось, там никогда ничего и не было. Тошнота, металлический привкус крови во рту от того, что я прикусил язык. Бабай скулил, тычется носом мне в рёбра через ткань сумки.
Я перевернулся на живот. Поднялся на четвереньки. Руки дрожали так, что едва держали. Посмотрел вокруг. Бабай был жив, только жопка торчала из сумки, с прижатым хвостом. Кажется мохнатый немного обделался.
Кабинет был разрушен, стол разломан на части, шкаф с книгами превратился в щепки, карта на стене почернела, обуглилась по краям, в стене, через которую влезла тварь, зияла дыра размером с дверной проём. А на полу…
На полу лежали люди. Корнелиус. Мастер Лао Чэнь, каким-то образом оказавшийся в коридоре. Кто-то ещё, женщина в сером платье, та, что встречала меня у фонтана.
Ни один не двигался. Все умерли. Ну, или вернее, конструкт всех убил. Всех, кто мог мне угрожать. В какой то момент, пока я корчился от боли от ментального удара, он убил остальных.
Я должен был что-то почувствовать. Ужас, вину, отчаяние, хоть что-нибудь. Но не чувствовал. Пустота в каналах была и пустотой в голове. Всё, что во мне было, ушло в тубус вместе со ста восемьюдесятью единицами этера. Осталось только тело, которое помнило, что нужно двигаться.
Ядро.
Его нужно забрать. Оставлять такую вещь здесь нельзя.
Ядро было горячим. Я обхватил его обеими руками, стиснул зубы, потянул. Оно не поддавалось. Вросло в останки, или останки вросли в него, не разберёшь. Я упёрся коленом, потянул сильнее, пока не хрустнуло, мерзко, как ломается кость, и ядро освободилось, но я упал вместе с ним. Я прижал его к груди и попытался встать.
Не получилось.
— Лежи, лежи… — сказал знакомый голос рядом. Инь Син материализовался из тени у дверного проёма, настороженно оглядываясь. — Ты что натворил? — спросил он, его голос слышался как сквозь вату.
— Открыл тубус, — ответил я. Язык еле ворочался.
— Охренеть, — сказал он с чувством. Потом наклонился, подхватил меня под мышки и рывком поставил на ноги. — Идти можешь?
— Нет.
— Тогда ковыляй. — Он закинул мою руку себе на плечо и потащил к двери. — Ядро не бросай, раз уже взял.
— Не собирался.
— И тубус. Если уж он такое натворил, оставлять его тут нельзя.
Я обернулся. Тубус лежал на полу, среди обломков стола. Три шага назад. Я бы не дошёл.
Инь Син выругался, усадил меня у стены, вернулся, подобрал тубус, сунул мне в сумку, рядом с Бабаем, который даже не пискнул, настолько был в шоке. Потом снова подхватил и поволок.
— Как ты вошёл? — спросил я, когда мы проковыляли мимо фонтана.
— Ногами, — ответил Инь Син. — Когда твоя штука убила всё живое на этом конце острова, все защитные формации рухнули, словно их и не существовало. Я прошёл как к себе домой. И это я думал, что видел и знаю, что такое бойня. Парень да ты уделал всех страшных монстров, что я знал в своей жизни.
— Всё живое? — переспросил я.
Инь Син не ответил. Но я заметил, что он старался не наступать на что-то, лежавшее у края дорожки. Я не стал смотреть. И так было понятно, что конструкт позаботился обо всех живых на острове. Я то грешным делом думал, что он дрался только с теми, кто рядом, а оно вон как оказалось. Смертельные лучи собрали свою жатву. И произошло это скорее всего в момент, когда я закрыл глаза, не в силах сопротивляться ментальной атаки твари, когда её начало нашинковывать на части. Ведь видел же сквозь закрытые веки множество вспышек, но не придал этому значения.
Очень скоро мы дошли до лодки, Инь Син опустил меня на дно, как мешок с зерном, сам прыгнул следом, оттолкнулся от причала и взялся за вёсла.
Лодка качнулась и пошла от острова. Я лежал на дне лодки. Надо мной было небо. Нет, нихрена ты не небо. Свод Сферы. Далёкий, тёмный, бесконечный. Где-то за Щитом горело Красное Око, невидимое, но ощутимое, как всегда. Сейчас оно светит другим, не мне, а другим.
Рука нащупала цепочку на шее. Камень Бурь. Маленький, тёплый, знакомый. Артефакт, который был на мне с самого начала, с тех пор как… с тех пор. Камень, который, возможно, служил маяком. Который, может быть, вёл к книге, к библиотеке, к разговору, который привёл меня на этот остров.